Comfortably Numb

— Мы закончили, — сказал Иноске из-за спины Шион.

— Да, нам пора, — кивнула Сэри и бросила осторожный взгляд на Тобираму.

Тот стоял, словно статуя, взглядом провожая удаляющуюся от него Яманака, и не сказал ей ни слова. Иноске на прощание бодро кивнул Шион и махнул Тобираме, и только после этого Сенджу отмер и попрощался с обоими представителями Яманака.

Когда Шион с Тобирамой снова осталась наедине, и теперь уже не просто в одном доме, а в комнате, она поняла, что ей, как и ему, просто нечего сказать. Молчание теперь казалось не напряженным, а вполне логичным. Кисараги даже внутри согласилась все так и оставить, чтобы легче было распрощаться с детскими наивными мечтами. Сенджу если когда-то и испытывал к ней теплые чувства, они были не больше, чем просто хорошее отношение к девочке, за судьбу которой он чувствовал ответственность. Теперь Шион все понимает, и ее нежная привязанность к нему ослабела.

Но почему тогда глядя в вишневые глаза, она чувствует, как подкашиваются ее колени?

Шион развернулась и ушла в свою комнату, плотно закрыв седзи. В комнате было нестерпимо душно. Наэлектризованный воздух, наполненный ее страхами и надеждами, стал давить на нее, и она распахнула седзи во внутренний двор, тяжело дыша прохладой летней ночи разбавленной запахом увядающего куста сирени, росшего возле ее комнаты. Все внутри сжималось в тяжелый тугой комок. Кого она пыталась обмануть, когда убеждала себя в том, что ей вовсе не страшно отправляться на смертельно опасную миссию, зная, что дорогой ей человек совершенно не верит в ее успех? Что способна отказаться от своих чувств к нему по щелчку пальцев? Что ей вовсе не больно от мысли, насколько она безразлична тому единственному, кто смог вызывать в ней такую сильную эмоциональную привязанность?

Шион кинулась собирать свои немногочисленные вещи в небольшой рюкзак. Когда ей в руки попался протектор с символом Конохи, она задержала свое внимание на нем. Последний штрих в ее легенде — зачеркнутый знак. Все эти дни она оттягивала момент, когда придется это сделать, но сейчас, решила она, самое время. Кисараги схватила кунай и резко, чтобы не передумать, провела ровную черту. Надевать протектор она не стала, а просто убрала к остальным вещам.

Напоследок она оглядела комнату, чтобы проверить, что ничего лишнего не оставила здесь, и хотела было юркнуть в стену, как поняла, что седзи все еще открыта. Шион сделала несколько шагов в ее сторону, намереваясь закрыть ее перед уходом, как на энгаве увидела его тень. Впервые за эти дни Тобирама вышел во двор на свое любимое место для медитаций.

— Только попробуй уйти не попрощавшись, — произнес он с особенным чувством. Не строго, но с упреком и горечью.

Такой его тон заставил Кисараги выйти к нему пусть и на трясущихся ногах. В домашнем кимоно он сидел не в медитативной позе, а на краю энгавы, поставив ноги на нижнюю ступеньку. Сенджу как загипнотизированный смотрел в одну точку в саду, а на лице его была глубочайшая тоска. Борясь с желанием обнять его напоследок, Кисараги села справа от него ближе к колонне.

— Какое это имеет значение? — спросила она, вцепившись в свои плечи руками, чтобы они непроизвольно не потянулись к нему.

— Как ты можешь так говорить? Тебе совсем все равно?!

Шион резко повернула к нему голову, и он сделал то же самое.

— Хорошо. Мне не все равно. До свидания, Тобирама, — выбросила она и вскочила с места.

Шион сделала два шага, и Сенджу рукой дотянулся до ее щиколотки и крепко вцепился в ее. Она не ожидала такого резкого маневра, поэтому не успела вовремя использовать способность. По открытой коже пошли мурашки, а внутри бросило в жар. Сердце отчаянно забилось, норовя выскочить наружу, и Шион поняла, что не хочет уходить, не расставив в отношениях все по местам.

— Твоя чакра такая всклокоченная. Не могу разобрать, ты волнуешься или злишься на меня, — Тобирама отпустил ее и подошел на расстояние вытянутой руки. — Что бы ни было, попытайся понять причину, по которой я отнял твои воспоминания. Я сделал это, надеясь, что так будет лучше для тебя.

— Я злюсь не за это, — Шион отвела взгляд в сторону.

— Тогда что не так? — с недоумением произнес Тобирама.

Шион прикусила нижнюю губу и сложила руки под грудью. Так сложно ему все сейчас рассказать. Сложно и страшно, потому что обратного пути уже не будет. Она не сможет взять свои слова обратно, да и не стала бы.

— Да скажи мне что-нибудь? — Сенджу схватил ее за плечи и приподнял над полом.

— Поставь меня, — взбрыкнула Шион, и он вернул ее на место. — Ты просишь меня сказать что-то, хотя сам молчал все эти дни.

— Я чувствовал, что ты на нервах, — спокойно ответил он. — Не хотел злить тебя еще больше, поэтому не появлялся на глаза все эти дни. Ждал, когда ты успокоишься, но этого так и не произошло.

— А ты не думал о причине этого?

Взгляд Сенджу замер, и сам он словно окоченел, а Шион поняла, что уже не сможет себя остановить. Он так ничего и не поймет, если она все не расскажет.

— Почему ты не остановил меня тогда? — ее голос дрогнул, но она сглотнула напряжение и продолжила. — Ты не сказал мне ничего, что заставило бы меня остаться.

— Ты хотела остаться?

Шион скукожилась еще больше, опустив взгляд в пол.

— Возможно.

— Но не осталась. И за свой выбор ты решила переложить ответственность на меня?

— Ничего я не перекладываю, просто если бы ты…

— Что я?

— Если бы ты сказал, что… — промямлила Шион, и поняла, как глупо это звучит. Она коротко выдохнула и подняла глаза на Тобираму. — Если бы ты сказал, что нужна тебе, я никуда бы не ушла. Но выходит, что нет. Не нужна. И все это время я таскалась за тобой, а ты терпел меня из вежливости и чувства вины!

— Что? — нахмурился он. — Ты же знаешь меня! Я не стал бы терпеть что-то, если бы это доставляло мне дискомфорт. Что за глупость? Откуда ты вообще такое взяла?

— Ты ведешь себя так, что мне не остается другого вывода. Хочешь сказать, я не права?

— Я не понимаю, чего ты от меня добиваешься. Ты узнала правду, обиделась, это мне ясно. Но просить прощения я за это не стану, я уже говорил тебе. А теперь ты заявляешь, что все эти дни ходила как на иголках потому, что я тогда тебя не остановил.

— Да, и…

— А теперь послушай меня, — Тобирама надвинулся на нее, и Шион захлопала глазами. Волнение подскочило еще больше, и девушка порадовалась, что они стоят в полумраке. Здесь не будет видно ее раскрасневшихся щек. — Во-первых, если бы ты действительно хотела остаться, то осталась бы, а не играла бы ни в какие игры. Во-вторых, говоришь, все эти годы, все эти годы, я общался с тобой из вежливости? Как ты вообще может так думать? Посмотри на факты не затуманенным своим максимализмом взглядом. И определись уже, чего ты хочешь!

Недолго думая, Шион решила воспользоваться его бесценным советом. Задержав дыхание, она обхватила его шею руками и поцеловала его мягко и по-девичьи невинно. Первые несколько секунд Тобирама не отвечал, но, в конце концов, расслабился и притянул Кисараги ближе к себе. Когда воздуха ей стало не хватать, Шион оторвалась, но далеко свое лицо не отодвинула, а посмотрела ему в глаза. Тобирама был обескуражен таким поступком, но одно то, что он не оттолкнул ее, окрыляло Кисараги.

— Шион…

— Не надо, пожалуйста, — она приложила палец к его губам и нежно провела по ним. — Я должна уходить, и любые обсуждения только испортят момент.

Тобирама зарылся носом в ее густые волосы и крепко прижал хрупкое тельце к себе. Держась за его мощную шею, Шион поняла, что никогда прежде не чувствовала себя более воодушевленной, чем сейчас. Как будто через это объятие Тобирама вселял в нее свою силу и уверенность. Иноске сказал, Тобирама считает, что она сольется, но теперь Шион видела это совершенно с другой стороны. Сенджу убежден, что ее личные принципы всегда будут для нее сильнее навязанного кодекса чести шиноби. Миссии важны, но намного ценнее для Шион оставаться верной своим убеждениям. И теперь она винила себя за то, что все дни тянула с этим разговором. Если бы они вдвоем выяснили все раньше, у них было бы намного больше времени перед ее миссией, чем сейчас.