Comfortably Numb

— Согласен, но АНБУ я оставлю на границе, — ответил Хаширама, запечатывая конверт для Ширатори.

— Да, — кивнул Тобирама, наблюдая за тем, как хокаге отправляет своего скоростного сокола. — Сообщи мне, как придет ответ. Нужно продумать место встречи, организацию. Я этим займусь.

— Разумеется, — Хаширама выпустил сокола в окно и повернулся к брату. — Не хочешь поговорить о чем-то еще?

Тобирама устало закатил глаза, уже чувствуя, о чем думает его брат.

— Нет, — отрезал он и направился к двери.

— И тебе действительно не интересно, куда направилась Шион?

Сенджу задержался и обернулся на хокаге.

— Она что-то говорила тебе?

— Нет, но могла сказать кому-то другому.

Тобирама опустил глаза к полу и подумал о Сэри с Иноске. В своем отчете они привели лишь те диалоги с сеанса, в которых строго по делу выясняются нужные подробности. Но ничего больше они не упоминали. Яманака не из тех, кто треплется о личном. Шион вполне могла сказать, куда намеревается пойти, а они об этом умолчали. Возможно, она отправилась на место смерти родителей или же в родные края своего клана, давно заброшенные и никому не нужные

— Нет, — Тобирама вслух сам себе запретил даже думать о том, чтобы найти ее. — Нет! Ушла, значит ушла. Все! Дискуссия окончена!

Хаширама даже не успел сказать что-то брату, как он вылетел из кабинета и едва не врезался в Тэнджи.

— Тебе заняться нечем? — грубо бросил он.

— Я думал пойти потренироваться на полигон, если никаких заданий не будет, — сказал Тэнджи.

— Разумное решение, — ответил Тобирама и зашагал широкими шагами к своему кабинету, а Ивасаки посеменил за ним.

— Тогда я пойду, да? — уточнил ассистент, подозрительно блеснув глазами. — На полигон, в смысле.

Сенджу нахмурился, но воспринял такую нервозность Тэнджи банальным проявлением его несдержанности. Парнишка был смышленый, но почему-то ему не всегда хватало ума сдерживать свои эмоции.

— Иди, — коротко бросил Тобирама, и даже не остановился.

Ивасаки быстро ретировался, чтобы его начальник не передумал, а Сенджу свернул на финишную прямую к своему кабинету. Возле двери стояла высокая фигура уже знакомого ему человека. Тобирама внутренне поморщился, но не замедлил свой шаг при виде него. Курокава Шого медленно повернулся, когда боковым зрением заметил Сенджу, и приветственно махнул рукой, озаряя свое лицо издевательской улыбкой.

— Доброе утро, — Шого слегка поклонился ему, и Тобирама вынужденно ответил тем же.

Сенджу завел своего незваного гостя в кабинет и закрыл дверь. Шого вальяжно развалился в кресле, но сохранил ровную осанку. Когда Тобирама садился за свой стол, перебирая в голове причины, по которым этот человек заявился к нему, Шого разглядывал аскетичное убранство комнаты.

— Я так полагаю, вам известно мое имя, — начал Курокава, а Сенджу пристально посмотрел на него, не удосужившись даже кивнуть в ответ. — Вот и прекрасно, ваше имя я тоже знаю.

— Зачем вы пришли?

Курокава медлил, разглядывая Тобираму мутными взглядом. Он странно улыбнулся и ответил:

— Хотел поблагодарить за то, что помогли моей супруге. Это было очень… благородно.

Курокава прищурился, разглядывая реакцию Тобирамы. Но тот вида не подал, что его как-то задели саркастичные нотки в голосе Шого.

— Должен заметить, что такое поведение не является нормой для меня, — продолжил он, так как Тобирама ничего не ответил. — Просто я сорвал сумасшедший куш, ну как тут не отметить, понимаете меня?

— Нет.

— А все потому, что редко отдыхаете. Ваш многоуважаемый брат, с которым я имею честь периодически играть, частый гость в Хакушу, и как никто умеет расслабляться.

— Тем не менее, не слышал, чтобы его приходилось доносить до дома в бессознательном состоянии.

Ухмылка медленно сползла с лица Шого.

— Зависит от того, как это состояние получить, да? — он слегка склонил голову к плечу.

Тобирама поджал губы и сильнее нахмурился.

— Если это все, что вы хотели сказать, то я вас не задерживаю, — Сенджу указал на дверь.

— Пожалуй, не все. Я человек дела, Тобирама-сан, поэтому мне не свойственно ограничиваться лишь словами. В благодарность, я приглашаю вас и вашу семью на ужин. В свой дом.

— Что?

— Можете взять с собой жену, детей…

Сенджу откашлялся. Шого не сводил глаз с него, да и он не смотрел мимо, стараясь замечать каждое движение, каждый неосознанный жест. Сенсор чувствовал, как растет раздражение Курокава, и его собственные виски начали гудеть от напряжения в комнате. Этот человек преследовал какую-то цель, лишь за этим с лицемерной вежливостью сделал это приглашение. Еще и в раннее утро пришел в резиденцию, не поленился ведь. Подобное притворство вызвало у Тобирамы искреннее отвращение, и его верхняя губа брезгливо дернулась.

— Хватит отнимать мое время, — пробасил Сенджу, не повысив голос. — Зачем вы пришли ко мне на самом деле? И я даю только один шанс на честный ответ, иначе можете прямо сейчас убираться отсюда ко всем чертям.

Шого ехидно посмеялся, уперев руку в подлокотник кресла. Он потирал свой подбородок, медлил, сильнее раздражая этим Сенджу.

— Знаете, как бывает, Тобирама-сан? Иногда то, что лежит на поверхности и есть верный ответ, и ни к чему копать дальше, чтобы узнать скрытую истину.

— Если не уйдете через десять секунд, я вам помогу, — достаточно спокойно произнес Сенджу, и в глазах Шого блеснул азарт.

— И я бы поверил вашим угрозам, будь вы хоть немного более… непредсказуемым человеком. А так как вы предсказуем, я скажу, как будет, — Шого пересел на край кресла и наклонился к столу Тобирамы ближе. Он заговорит тихим голосом, отдающим скрипучей хрипотцой. — Вы будете и дальше меня слушать, и даже пальцем не тронете. Я вижу в ваших глазах немой вопрос. Ну что ж. Думаю, вы заслужили объяснение, раз сами не понимаете. Дело вовсе не в том, что я гражданский, и по закону вы не имеете права причинять мне вред, если я не несу физической угрозы окружающим. Да, силой выставить меня из кабинета — это не такой уж вред, но… Но даже не будь этого закона, вы бы все равно не стали этого делать. Все просто. Ваш пресловутый кодекс чести не приветствует нарушения этики и морали. От меня не ускользнуло ваше раздражение на мое притворство, но забавно то, что, следуя хорошему тону, вы и сами вынуждены притворяться. Что бы я ни сказал, вам следует терпеть и соблюдать манеры. Вы скучны в своей строгой неизменной правильности, а ваше благородство приводит меня в уныние. Но я готов потерпеть, чтобы узнать вас получше.

Курокава замолчал, пристально следя за реакцией Тобирамы. Но тот собрал в кулак всю свою волю, не позволяя проявиться неистовому внутреннему гневу. Если Сенджу сейчас пойдет на провокацию и вытолкает Шого из кабинета, то никто его не осудит, но в собственных глазах он будет выглядеть глупцом, поддавшимся минутным эмоциям. А если же проглотит все это, то Шого окажется прав.

Сенджу понял, что Курокава ничего из прошлой ночи не забыл, и эта театральная речь просто демонстрация осведомленности. Он прекрасно помнил, как Тобирама схватил Сэри за плечо, хоть и не подразумевал под этим ничего, кроме спасения дамы от пьяницы. Но Шого надумал себе лишнего, явился к нему в кабинет и начал метить территорию.

— Вздумали играть со мной? — проговорил Тобирама устрашающим тоном. — Вы не…

Тобирама прервался, потому что в коридоре послышалась возня, и он инстинктивно просканировал пространство. Сэри и Ивасаки стояли прямо у двери. И только он это понял, как раздался стук. Сенджу посмотрел на скалящегося Шого, который откинулся на спинку кресла, уперев в висок два пальца.

— Жаль, нам не дали договорить, — вздохнул Курокава.

Сенджу сжал челюсть так, что желваки пришли в движение, но выдавил из себя «Войдите!».

Яманака, продолжая держать Тэнджи за ухо, завела его в кабинет и закрыла дверь. Глупый ассистент все же пришел к ней, чтобы узнать о Кисараги. Но, видимо, ее отказ его не удовлетворил, и Ивасаки что-то натворил, раз она за ухо притащила его сюда. Тобирама неотрывно смотрел на Сэри, пытаясь понять степень ее разгневанности, а она, отпустив Тэнджи, не сводила глаз со своего мужа. Если бы Сенджу не был сенсором, он решил бы, что она просто удивлена появлению Шого здесь, но не более того. Однако ее тонкая эфемерная чакра в считанные секунды становилась свинцовой, наполняясь ядовитой ненавистью. Такого Сенджу не чувствовал, когда Сэри еще была за дверью, а значит, эти эмоции никак не связаны с проступком его ассистента.