Ранняя осень

- Автономным, - подсказал я.

- Да. Но как все это связано с тем, чтобы строить дом и таскать штангу? В смысле, я понимаю, что вы говорили, но... - Он пожал плечами.

- Вообще-то это то, чему именно я могу научить тебя. Я же не могу научить тебя писать стихи, играть на рояле или рисовать, или решать дифференциальные уравнения.

Я допил пиво и открыл еще одну банку. Пол все еще пил первую. Это было "Хайнекен" в темно-зеленых банках. Я не смог купить "Амстель", а "Бек" продавали только в бутылках. Но для лесной хижины все же как-то больше подходили банки. Пол допил пиво, сбегал в дом и принес еще одну. Открыл и покосился на меня краем глаза.

- Что будем делать завтра? - спросил он.

- А чего бы тебе хотелось? Завтра же суббота.

Он пожал плечами. Будь он чуть посильнее, я бы так вымотал его на тренировке, что он просто не смог бы сделать этот жест.

- Как это? - спросил он.

- Если бы ты мог делать все что хочешь, что бы ты выбрал?

- Не знаю.

- Как ты думаешь, чем ты будешь заниматься в двадцать пять?

- Не знаю.

- Есть какое-нибудь место, куда бы тебе хотелось пойти? Куда тебя никто не водил, а сам ты боялся попросить?

Он сделал глоток пива.

- Мне нравится кино "Красные башмаки".

- А на балет не хочешь сходить? - спросил я.

- Можно, - безразлично ответил он и сделал еще один глоток пива.

Глава 19

Наступило субботнее утро.

Я надел синий костюм, белую рубашку от "Братьев Брукс" и синий галстук в красную полоску. Получилось очень стильно, особенно вместе с черными туфлями и "Смит-и-Вессоном" в правом кармане. Серебристая сталь прекрасно гармонировала с серыми носками.

Пол вышел из комнаты в рыжевато-коричневом вельветовом пиджаке, коричневых брюках и бледно-голубой нейлоновой рубашке с темно-синими карманами. Галстука не было. Из-под расстегнутого воротника рубашки выглядывала все та же застиранная майка. На ногах - черные носки.

- Самое ужасное обмундирование из всех, какие мне приходилось видеть после возвращения из Кореи, - поморщился я.

- Что-то не так?

- Ты похож на Мортимера Снерда, когда тот выперся на соревнования.

- Но у меня больше ничего нет.

- Значит этим и займемся после завтрака. Купим тебе какие-нибудь шмотки.

- Ас этими что делать?

- Носи пока, - ответил я. - А когда купим новое, выбросишь.

- А кто такой Мортимер Снерд?

- Знаменитая кукла одного чревовещателя времен моей молодости. Эдгар Берген его звали. Он уже умер.

- Я видел его по телевизору в какой-то передаче.

Поездка в Бостон заняла три с половиной часа. Почти всю дорогу Пол крутил радио, то и дело переключаясь с одной музыкальной программы на другую. Я не мешал. Это была расплата за бейсбольный матч, который ему пришлось слышать накануне. Без четверти двенадцать мы прибыли в Бостон.

Я остановил "Бронко" на Бойлстон-стрит перед магазином "Лутс".

- Зайдем сюда, - сказал я.

- Вы себе здесь покупаете одежду? - спросил Пол.

- Нет. Фигурой не вышел. Они все больше на худых специализируются.

- По-моему, вы тоже не толстый.

- Нет, но я немного, как бы это сказать, деформированный. Верхняя часть слишком большая. Как бокал для шампанского. Лацканы на пиджаках вечно оттопыриваются. И рукава слишком узкие. А такого, как ты, они в настоящего красавца могут превратить.

- Такого, как я, тощего?

- Нет. Ты был тощим. А теперь стал просто худым. Ну, пошли.

Мы вошли в магазин. У самого входа к нам подскочил стройный, элегантный продавец.

- Слушаю вас, сэр.

На нем был бледно-серый двубортный костюм, рубашка с круглым воротничком и аккуратно завязанный светло-голубой галстук. Из нагрудного кармана выглядывал белый шелковый платок. На ногах - модельные туфли из тонкой кожи. Лицо украшала аккуратная бородка. Ну прямо хоть целуй его и все. Но я все же решил воздержаться.

- Мне нужен костюм для мальчика, - сказал я.

- Понятно, сэр, - кивнул продавец. - Пойдемте со мной.

Магазин поражал обилием медных украшений, дубовой мебели, мягких ковров и изящных люстр. Мы вошли в лифт, и я тихо сказал Полу:

- Когда я попадаю в такой магазин, мне всегда хочется забиться в какой-нибудь дальний угол. Но приходится терпеть.

В глазах у Пола застыло изумление.

- Этому тоже пришлось долго учиться, - добавил я.

Мы купили Полу темно-серую "тройку" европейского покроя, черные кожаные туфли с кисточками - почти такие же красивые, как и у меня, две белых рубашки, красно-серый полосатый галстук, красно-серый шелковый платочек в нагрудный карман, две пары длинных серых носков и черный кожаный ремень. И еще мы купили две пары светло-серых брюк, синий спортивный пиджак с медными пуговицами, синий галстук в белый горошек и бледно-серый шелковый платок в нагрудный карман. Уступив нашим просьбам, портной магазина согласился к вечеру немного укоротить брюки. Оба пиджака сидели превосходно. Я подал элегантному продавцу чек на семьсот пятьдесят долларов. Он покачал головой и подвел меня к прилавку. Чек приняла менее элегантная девушка. Продавец был слишком важной персоной, чтобы считать деньги.

- К пяти часам брюки будут готовы, сэр.

Я поблагодарил, и продавец предоставил меня заботам девушки.

- Мне нужны два каких-нибудь документа, - сказала она. Во рту перекатывалась жевательная резинка. Фруктовая, судя по запаху.

Я вручил ей права и удостоверение детектива. Она дважды внимательно прочла удостоверение.

В десять минут четвертого мы вышли на улицу.

- Когда-нибудь был в Музее изящных искусств? - спросил я у Пола.

- Нет.

- Пойдем посмотрим.

В музее я присоединился к группе, которую сопровождала экскурсовод. Я что-то рассказывал Полу о школе живописи Гудзон, когда какая-то леди из группы вдруг цыкнула на нас.

- Вы нам мешаете, - проворчала она.

- Вообще-то это вы нам мешаете, - ответил я. - Но я слишком хорошо воспитан, чтобы вступать с вами в пререкания.

Экскурсовод растерянно замолчала. Я снова повернулся к Полу:

- Эти картины похожи на романы Купера. Дикая природа приятна и чиста. Романтика, понимаешь?

Вся группа дружно обернулась на меня.

Пол шепнул: