Страница 7 из 54
Когда морское сражение людей и эльфов состоялось, Гримвинд был там. Он летал высоко в небе, видел как корабельные борты пылают мириадами огней стреляющих пушек. От острого зрения дракона не ускользнула ни одна деталь боя. По его подсчётам в море сошлось около шести сотен кораблей разных видов: от мелких рыбацких шхун до крупных фрегатов и галеонов.
Бой занял всего пару часов, и победителем в нём оказались люди. Обе стороны понесли большие потери, но эльфы решили отступить первыми, а люди вскоре начали преследовать их. Они встали в большой круг вокруг гавани талабвирцев, взяв её в морскую блокаду, а в самом королевстве получив известие о победе сразу же отправили ещё войска для высадки.
Гримвинд хотел сделать эту войну очень затянутой, такой, чтобы её исход не мог быть никем определён очень долго. Поэтому он совершил первую атаку на границу как только люди готовились отправить подкрепление.
Полчища орков одетых в чёрно-серые доспехи и рогатые латные шлемы напали сразу с двух направлений. Они сжигали мелкие деревушки на границах, грабили местных, вырезали остатки гарнизонов кривыми мечами и захватывали небольшие аванпосты. Тем самым они вынудили людей разделиться на два фронта. Гримвинд был спокоен за талабвирцев. Корабли в море будут только сдерживать попытки эльфов покинуть свою гавань, а вся наземная угроза будет исходить только от соседствующего с ним Валбатара.
Он посетил пепелища деревень, довольствуясь успехами своей армии. Кругом было чёрное гарево и лужи запёкшейся крови. Все трупы людей, рискнувших взять в руки оружие и дать отпор, были варварски порублены на куски и сожжены на кострах. Поднявшиеся в небо столбы едкого чёрного дыма были видны на многие километры вокруг. Когда пришла пора уходить, орки собрали всех выживших людей и, связав их тугими путами, погнали растянувшимися на сотни метров колоннами на север.
Пленным почти не давали ни есть, ни спать в пути, постоянно стегая хлыстами и гоня их вперёд. Всех слабых и немощных, упавших на землю или рискнувших передохнуть раньше срока, сразу осыпали жгучими ударами плети. Если кто из них погибал в дороге, его так и оставляли лежать на одном месте, даже не пытаясь перешагнуть. Вместе с пленными, рядом с колонами, шли обозы, гружённые награбленными драгоценностями и едой.
Когда изголодавшиеся люди смотрели на идущую мимо повозку полную еды, они начинали плакать. Им очень хотелось есть и для них это было жестоким ударом: еда, которую они своим тяжёлым трудом выращивали, теперь пойдёт на корм оркам и драконам, а им достанутся только гниль и жалкие объедки, если достанутся вообще.
Глава 4
Под видом обычного горожанина Гримвинд посетил один из прибрежных городов талабвирцев. Он назывался Амун’Зен, что с эльфийского языка переводилось как Зенит Луны.
Неторопливо прогуливаясь по его улицам, Гримвинд наблюдал за всеобщей суматохой. Почти на каждом углу стояли небольшие отряды солдат собирающие всех добровольцев в армию. Также они искали и тех, кто за небольшую плату пойдёт работать на верфи чинить старые корабли и строить новые. Готовых пойти на общественные работы было конечно больше, но и в ряды армии народ тоже активно вступал. Уже сейчас в просторных степях и равнинах с солдатами Валбатара храбро сражались Талабвирские всадники, и им нужна была помощь.
Изначально эльфы оказались на Мине случайно. Но довольно скоро их культура тесно связалась с морем, с трёх сторон окружавшим их земли, а также с дикими скакунами пасущимися в окрестных степях.
Эти гордые животные были необычайно умны и грациозны. Они стали верными товарищами эльфам в борьбе со всеми чужаками рискнувшими посягнуть на их землю, но ещё они были и трудолюбивыми помощниками, помогая фермерам в хозяйстве.
Гримвинд впервые увидел таких коней здесь же, в Амун’Зене, когда в город стремительно въехал большой отряд со своим хмурым капитаном во главе. В этих скакунах он видел что-то непонятное ему. В больших глазах словно читалась мудрость. Гримвинду даже показалось, что кони осознавали кто он. Это случилось тогда, когда отряд остановился рядом с ним, а белошёрстный скакун капитана встал на дыбы и громко взоржал. Капитан отряда не понял, что именно взволновало его друга, поэтому решил, что это всего-навсего стресс после долгой поездки.
Самому Гримвинду это не понравилось. Он был обеспокоен тем, что о его присутствии кто-нибудь узнает, поэтому он спешно покинул город и отправился в ближайший лес, где принял свой настоящий облик и улетел прочь.
Вернувшись в свою крепость он посетил Рарот. Через толстую железную дверь Гримивнд попал в чёрный зал, напоминавший глубокий грот.
Внутри было множество гор награбленных сокровищ. В свете десятка факелов, своим зловещим блеском они заманивали в ловушку падшие людские души. Тёмные стены комнаты точно обсидиан были неровные, со множеством бритвенно-острых граней. Из овального потолка, украшенного золотым узором, выступали резные драконьи морды.
Когда Гримвинд подошёл ближе к драконихе, та резко пробудилась от сна и зевнула.
- Мой дорогой господин, - поприветствовала его Рарот, - вы решили меня навестить.
- Я хочу наконец посмотреть на яйцо снесённое тобою. Другие самки живут отдельно, и их кладки я уже видел, но ты… В моей коллекции ты главная жемчужина, которой я не могу постоянно любоваться из-за множества дел.
Рарот с восхищением слушала его комплименты и постепенно заливалась краской.
- Ну не стоит так баловать меня вниманием, - ответила она, смущённо отвернувшись в сторону.
Потом, из под своего левого крыла Рарот достала главное сокровище которое охраняла. Яйцо было чёрное и гладкое, размером не больше обычного ведра. Его скорлупа была как мутное стекло, за которым клубился густой мрак, но потом Гримвинд увидел как в внутри яйца блеснул фиолетовый огонёк - удар сердца его будущего детёныша. Свет на секунду разогнал окружающую его темноту, и дракон увидел размытые очертания тела внутри.
- Оно такое прекрасное и необычное, - промурчала Рарот и спрятала яйцо обратно.
- Следи за ним как за самой великой ценностью в мире, - сказал Гримвинд. - Здесь ты в безопасности. Никто не посмеет даже приблизиться к комнате, не то что рискнуть и зайти внутрь.
- А как же рабы? Я давно перестала есть обычную пищу. Вкус человечины гораздо вкуснее чем всё, что вы обычно тащите с собой в крепость. Наверное я никогда больше не смогу есть ничего другого, - она посмотрела на кровавые ошмётки, лежащие у ног мужа.
Рарот улыбнулась и вспомнила как пару часов назад пожирала мальчика лет шестнадцати. Он пришёл чтобы почистить ею чешую от налипшей плоти и крови, а в итоге сам оказался ещё одной жертвой.
- Рабы идут сюда как на казнь, с большой неохотой. Орки гонят их внутрь оружием, но я не могу рисковать тобой и яйцом. Человечину отныне будет приносить тебе Ларасади. Никому из самцов я не доверяю и не позволю им даже близко приближаться ни к одной из своих женщин, а вы все мои.
- Тогда пусть приносит их живыми. Мёртвые не вкусные и с ними нельзя поиграть. Люди так забавно кричат когда рвёшь их на куски, - Рарот припомнила плач и крики с которыми тот мальчонка распрощался с жизнью. Тогда её тело всё съёжилось и затряслось от довольствия самой собой.
- Не пожри только всех наших рабов, иначе некому будет работать, - сказал Гримвинд выходя из её покоев.
Блуждая по пустым коридорам, где дул прохладный ветер, он вскоре добрался до комнаты Гал’Даргота. Ему как одному из военачальников Гримвинда полагалось спать не в общих казармах, а в личных покоях со всеми удобствами.
Поскольку главные хозяева здесь были драконы, то все коридоры, комнаты и двери были очень большими, чтобы они могли без проблем войти куда угодно.
Когда Гримвинд подошёл вплотную к двери, он сначала вежливо постучал в неё и только потом зашёл внутрь.
- Гал’Даргот, - сказал он бросив взгляд на обедающего за столом орка. - Я хотел дать тебе важное поручение.
Орк, дожевав кусок мяса, спросил: