Страница 95 из 102
Покинув Мадуру, она начала медленно приходить в себя, но всегда помнила, что ее спасение целиком и полностью зависит от благородства и сострадания Гэвина. Он истинный джентльмен, а потому не смог пройти равнодушно мимо, не попытавшись ей помочь. Но Алекс не хватало заботы и восхищения, которые необходимы любой женщине, когда она вступает в брак и наслаждается любовью мужа.
Так было с Эдмундом, но ощущение собственной силы удержало ее от разрыва, даже когда он предал ее. В случае с Гэвином не было и речи об ухаживании - их брак родился из его чувства долга и ее отчаяния.
Неудивительно, что Алекс так и не смогла определить свое чувство к мужу. Она, безусловно, была благодарна ему. Видит Бог, как благодарна! Она узнала его характер, ей импонировала его искренняя привязанность к Кейти, и когда ее страхи понемногу утихли, она разглядела его потрясающую привлекательность. Но никогда она не задавалась вопросом, любит ли его. И только теперь, в этом долгом уединении, она наконец разобралась в своих чувствах.
Она любила мужа и восхищалась им. Любила разговаривать с ним, смеяться и вместе молчать, ей нравилось, что он относится к ней как к равной, что было немыслимо для других мужчин. Она хотела его до безумия. У нее никогда не было возможности оценить красоту мужского тела, она не знала, каких божественных вершин может достичь взаимная страсть, особенно подкрепленная духовной близостью. Засыпая по ночам, Алекс снилось, что она в безопасности - в его объятиях, ведь с ним она вновь обрела себя.
Теперь осталось только вырваться отсюда, и она его освободит.
Алекс прикинула, что придется вытащить дюжину камней, чтобы проделать дыру нужного размера. Она решила вытащить камни, когда подготовится к побегу, и продолжала трудиться до тех пор, пока ложка не провалилась в пустоту. Обрывки тряпок, засунутые между камнями, скрывали щели от посторонних глаз. Она выскребла известку по периметру намеченного пролома, но до конца было еще далеко.
Услышав шум в коридоре, она бросилась к своей койке. Фредерика Пирс теперь почему-то стала приходить слишком часто. Ее легкие шаги Алекс различала издалека. Отряхнув известковую пыль, Александра легла на койку и укрылась одеялом. При появлении Фредерики она неохотно поднялась и села на край постели, лениво прикрывая зевок рукой. Пусть Фредерика думает, что она проводит время в праздности.
- Осторожнее, Фредерика, не наступи на мертвую крысу.
Фредерика взвизгнула и отшатнулась от двери, налетев на стража Алекс.
- Где она?
- Кот часто бросает их там, где ты стоишь. - Со злым удовлетворением Алекс увидела, как Фредерика, брезгливо поморщившись, подобрала юбки.
Дохлая крыса действительно лежала там. Джонас молча просунул поднос с едой в камеру, а крысу бросил в мешок, принесенный специально для этой цели.
- Не сомневаюсь, у тебя есть для меня новости. Не тяни. А то я совсем заскучала, - протянула Алекс, снова безмятежно зевая.
Фредерика бросила на нее ядовитый взгляд.
- Завтра начинается суд над Сиборном.
О Боже, так скоро?
- Что ж, я уверена, скоро все закончится и он снова станет свободным человеком.
- Да? Насколько мне известно, весь Лондон считает его виновным. И большинство лордов - тоже. Они не моргнув глазом, с превеликим удовольствием осудят его за убийство любимой супруги. Думаю, мало кто из них знает тебя в лицо.
Алекс нашла в себе силы рассмеяться:
- Многие меня знают, хотя, согласна, они очень сентиментальны. Есть еще новости?
Фредерика заколебалась. В ходе своих визитов она порой выбалтывала лишнее, а Алекс получала от этого большое удовольствие.
- Дейзи исчезла вместе с ребенком. Она выкрала мальчишку и сбежала.
- Я очень рада за нее. Наконец-то бедняжка свободна!
Фредерика помрачнела:
- Бартон обвинил ее в краже, и она объявлена в розыск. Ее найдут черная девчонка с ребенком не убежит далеко. Как только ее поймают, снова отправят в Америку.
Алекс надеялась, что этого не случится, Дейзи достаточно смышленая и отважная, чтобы ускользнуть от погони. Ей нужно спрятаться в Лондоне, ведь только в большом городе может затеряться чернокожая женщина. Несмотря на предательство Дейзи, Алекс желала ей добра. Возможно, она поступила так, чтобы спасти своего ребенка. И кто знает, что бы сделала Алекс в подобных обстоятельствах.
- У тебя всегда проблемы со слугами, Фредерика. Наверное, тебе стоит поласковее с ними обращаться.
- У меня теперь горничная-француженка. Она гораздо смышленее, чем эта глупая рабыня.
Недовольно сдвинув брови, Фредерика поднялась и молча удалилась. Оставшись одна, Алекс снова вернулась к работе. Время уходит, и нужно спешить.
В соответствии с истинно британским духом суд над Гэвином должен был начаться с официальной церемонии.
- Какая жалость, что в прошлом году пожар в Вестминстере уничтожил зал палаты лордов. Здесь едва поместятся двести пятьдесят человек, - ворчал сэр Джеффри, сопровождая своего клиента в зал. - Кстати, председателем суда избран лорд Сент-Обен.
Это имя ничего не говорило Гэвину.
- Это хорошо или плохо? - осведомился он.
Сэр Джеффри выпятил губы.
- Это неплохо. Он жесткий, но честный человек. Могло быть куда хуже.
Пока лорды рассаживались по местам, Гэвин восхищался пышным величием английской церемонии. Облаченные в длинные алые мантии и парики, лорды казались все на одно лицо. Они входили в зал согласно занимаемому положению и рассаживались на скамьях. В первом ряду герцоги, дальше маркизы, затем графы, виконты и в задних рядах - бароны.
Недалеко от первых рядов возвышался трон. Но король Уильям не будет присутствовать, судить своего собрата - обязанность лордов.
Председатель суда занял свое место перед троном на мешке с шерстью - на настоящем тюке длиной шесть футов, набитом овечьей шерстью и покрытом алой тканью. Как объяснил сэр Джеффри, тюк шерсти означает, что средневековая Англия обрела свое экономическое могущество благодаря торговле шерстью. Гэвин находил это странным.
Избранный голосованием председатель оказался бодрым мужчиной с проницательным взглядом. На вид ему было около шестидесяти лет. Пока зачитывали королевскую доверенность, Гэвин изучал ряды лордов. Герцогскую мантию Ашбертона украшало золотое кружево и четыре полосы горностая, по две с каждой стороны. Их глаза встретились, и Ашбертон едва заметно кивнул.