Страница 64 из 85
Так умно, не столько словами, сколько уверенной интонацией голоса, подбодрила дочь Римма.
***
Остальные выпускные экзамены Вера сдала на «отлично», и вот теперь, ночью, плетется домой одна, и ей очень хотелось прийти домой еще до рассвета. Она стеснялась своего бального платья, сшитого из дорогой белой шерсти знаменитой портнихой. Самым ужасным в этом бальном наряде была перелина, пришитая к вороту, которая делала ее похожей на Пьеро из сказки про Золотой ключик, и то, что подол платья постоянно путался между ногами.
Шагая по ночному городу, у Веры было достаточно время, чтобы вспомнить свои школьные годы, хотя вспоминать в принципе было нечего. Девушка не любила школу, и скучать по ней не собиралась. Да, и как она могла полюбить школу и ее преподавателей, если сама не знала, что такое есть любовь. Конечно, в детстве она любила родителей, любила брата, любила соседа Булата, но по окончании школы, любви в сердце девушки уже не осталось. Ее сердце о влюбленности знала только по книжкам, но кому нужен был этот книжный опыт, когда даже на выпускном бале у нее не было достойного кавалера, чтобы был у Веры хотя бы объект для любви.
Вера с Ларисой пришли на вечер выпускников, с мечтой встретить рассвет, как это писалось в советских романах, но для того, чтобы встретить рассвет новой взрослой жизни надо было переждать ночь в доме их одноклассника, Славы Тихого, так в тот год, застолья выпускников в школах не разрешалось.
Лариса первой ушла домой, потому что жила недалеко, в Вера присела на стул у темного окна, за которым не было видно ничего, кроме кривого отражения танцующих в комнате пар. Девушка смотрела перед собой и думала о чем-то грустном. Может быть, поэтому Алеша пригласил ее на медленный танец. Вера с недоверием подняла на него глаза, и увидела в них приветливую улыбку, может быть, чуть пьяную, согласилась на танец. Осторожно положив свою руку на его крепкое плечо, она благодарно улыбнулась Алеше
***
Алеша Равный чувствовал себя провинившимся человеком. Он никогда не знал, как ему нужно вести себя с Верой, зато он точно знал, что сегодня из-за его дурацкого поведения она убежала с выпускного вечера, а вернее, покинула его навсегда.
Когда-то, еще в начальных классах ее улыбка обладала силой короткого замыкания, и теперь от улыбки Вере, покорно танцующей с ним в паре, его первая влюбленность вновь овладела сердцем. Алеша держал талию девушки и чувствовал сладкую истому, знакомую ему с детства, и скулы сводило от желания прижать ее к груди, целовать ее детские губы, сделать ее своей. О, как бы он хотел открыться ей прямо здесь и сейчас, ведь только она одна могла сделать его самым счастливым мужчиной на свете. Мелодия песни о любви медленно подходила к концу, а Алеша молчал.
– Прости, – тихо произнес юноша, когда вместо танго зазвучали бодренький твист. Вера вновь сидела на полюбившемся ей стуле у окна и очень хотела провалиться сквозь землю и провалиться вместе со стулом. Какое-то время она пребывала в позе Роденовского «Мыслителя», а потом резко поднялась со стула, поправила сползшую набок перелину и решительно зашагала к выходу. Вера ушла с выпускного бала, который оказался увеселительной вечеринкой, ни с кем не попрощавшись.
Алеша вышел на крыльцо, ему хотелось курить. В этот момент он напоминал сам себе Иванушку – дурачка, из рук которого только что вырвалась Жар-птица, и в этот раз она вырвалась, чтобы улететь навсегда. Конечно, Алеша мог бы догнать Веру, взять ее под руку и проводить домой, но у него не хватило смелости даже окликнуть ее. Стоя на крыльце одноклассника, Славы Тихого, юноша вглядывался в темноту улицы, чтобы не потерять из виду летящее белое платье его любимой девочки. В облаке сигаретного дыма ему представилось, как бандиты преследуют Веру, угрожают ей, и как он встает на защиту своей любимой, и, может быть, тогда она бы смогла увидеть в Алеше Равном своего верного рыцаря, рыцаря со школьной скамьи.
Когда в начальной школе Веру Шевченко пересадили к нему за парту, Алеша перестал быть самим собой. Он не обращал внимания на сочувственные насмешки одноклассников из-за участи сидеть за одной партой с толстухой, ведь они не знали, что Алеша в тайне был влюблен в эту странную девочку.
Как только Вера робко села по правую от него руку, то тут же стала его королевой. Конечно, она не носила корону и не отдавала приказы, но она властно вошла в его жизнь и заняла собою все пространство за школьной партой. В ее присутствии сердце мальчика наполнялось прекрасным чувственным желанием, желанием ей принадлежать. В младших классах, Алеша Равный был худым и неприметным учеником, поэтому никто не заметил того, как Верочка взволновала его мальчишескую суть, которая состояла из влюбленного сердца, чувственной души и уверенности в том, что завоевать сердце этой прекрасной девочки Веры ему не удастся никогда. Когда она обращалась к нему с вопросом, то Алеша терял дар речи, и его нос начинал отчаянно сопливить.
Вера не обращала ровно никакого внимания на старания соседа по парте ей понравиться. Она была довольна тем, что Алешка был робким мальчиком, вел себя «тише воды и ниже травы», и от него не исходило никакой угрозы. Девочка не догадывалась, что даже ее умение быстро создавать беспорядок на парте, в парте и под партой восхищало Алешу, которому казалось волшебством то, что она всегда находила нужные ей учебные принадлежности в портфеле, в котором наверняка хранились остатки прошлогодних завтраков.
Даже своей маме правдивый Алеша не рассказал, как ему нравилась Вера, которая сидела рядом с ним за партой. Эта девочка сначала отдубасила самого Юрку Дурасова, а потом кормила этого дурака завтраками, а теперь Алеша сам был рад-радешенек носить для нее печенья, ириски, яблочки, чтобы вновь увидеть благодарный огонек в ее глазах.
Карие глаза девочки могли говорить! Они могли искриться радостью, как сосульки под весенним солнцем, могли печалиться, как небо перед грозой, и даже менять цвет, подобно листьям в осеннюю пору.
Однажды, Алеша написал Вере записку с тремя словами: «Я тебя люблю!». Алеша и сам не знал, что его подтолкнуло это написать, но это трехсловное признания в любви он подбросил в Верин портфель, ибо сказать о своей любви девочке он не решался – мешала его врожденная скромность.
– «Тюхтя-матюхтя», – ласково называла мама маленького Алешу, нежно приглаживая его белокурые кудри. Алеша никогда не понимал, что означало это мамино прозвище, он всегда был послушным мальчиком, в драки не лез и никого не обижал, значит, он, Алеша, был маминым «тюхтей-матюхтей». День, когда Алешина записка очутилась в Верином портфеле, стал для него днем гибели его мальчишеского счастья. На следующий день Вера пришла в школу сама не своя, она настороженно оглядывалась по сторонам, и в ее потемневших глазах затаился испуг. Девочка сидела за партой, как разведчик в засаде. Иногда она бросала взгляд то на одного, то на другого одноклассника и, краснея, опускала глаза.
– Она боится насмешек! Вера думает, что кто-то из мальчишек над ней подшутил! Я сейчас же повернусь к ней и успокою ее. Я скажу сам эти три слова! – решил про себя мальчик, но в следующий момент передумал и взял себя в руки. – А вдруг она сама надо мной посмеется?»
Это «а вдруг?..» победило тогда его решимость открыто заявить ей о своей любви, Алеша молча ждал часа своего позора, и на последнем уроке Вера его вычислила. Она повернулась к нему всем своим туловищем, затянутым в коричневую школьную форму, и посмотрела на мальчика таким разочарованным взглядом, что его первая влюбленность тут же перешла в дикую душевную боль, а со временем эта боль переросла в чувство вины, а потом в сознание своей неполноценности.
Алеша испытал облегчение, когда Вера в старших классах пересела от него за другую парту, к Ларисе Канариной. Теперь он мог смотреть на свою бывшую соседку со стороны и не краснеть от ее близости, он мог слушать ее рассказы у доски и в тайне ею восхищаться. Вера отвечала урок по истории или по географии, словно сама только что вернулась из кругосветного путешествия. Однажды, Вера сочинила целую поэму о Жанне Д’Арк, и Алеше показалось, что перед классом стоит не его одноклассница, а соратница легендарной француженки. Когда Вера садилась за парту, то вновь становилась тихой и верной подружкой Ларисы Канариной.