Страница 81 из 108
- Я излечился от астмы. Думал, ты тоже!
- Так оно и есть. За пятнадцать лет это второй приступ. Не знал, что и у тебя астма. - Майкл нахмурился,
- Неудивительно. Ведь ты почти не появлялся дома. Только у меня она была не в такой тяжелой форме, как у тебя. И все равно я здорово намучился. Знай я, что на тебя так подействует сигарный дым, не стал бы курить.
Майкл протестующе махнул рукой. Он и сам иногда курил, главным образом для самоутверждения.
- Откуда ты мог знать? Приступ случился совершенно неожиданно.
- Неожиданно? - в волнении меряя шагами комнату, спросил Эшбертон. - У меня, например, они бывали в результате стресса. Думаю, что и у тебя тоже. Не остался же ты равнодушным к блестящему спектаклю, разыгранному отцом на смертном одре?
Только сейчас Майкл подумал о том, что старый герцог скончался всего две недели назад. А сколько всего произошло за это время!
- Ошибаешься, - возразил Майкл. - Известие о смерти отца я воспринял достаточно спокойно. Тут совсем другое. Женщина.
Как просто! Чисто мужской ответ. Не станет же он объяснять брату, что эта женщина разбила ему сердце, опустошила душу, предала.
- Сочувствую тебе, - тихо произнес Стивен.
- Ты говоришь, никаких юридических сложностей у тебя после смерти отца не возникло. О чем же тогда ты мне писал? - желая переменить тему, спросил Майкл. - Еще в Лондоне я сказал, что не желаю иметь ничего общего с семьей Кеньонов. И так же, как ты, не хочу рыться в их грязном белье.
- Кстати, обстоятельства твоего рождения стали для меня не меньшим сюрпризом, чем для тебя.
- Я догадался об этом по твоей реакции. Стивен устремил взгляд на пламя свечей.
- В тот день мне неожиданно открылась одна истина, - он перевел дух и произнес:
- Отец и его брат ненавидели друг друга, поэтому отец старался поссорить нас с тобой и преуспел в этом.
- Ты не был исключением. Клаудию он тоже настроил против меня. - Майкл скривил губы. - Насколько мне известно, Кеньоны на протяжении всех поколений ненавидели друг друга.
- Ничего хорошего в этом нет. Я понимаю, как жестоко отец обращался с тобой. Вечно ругал, придирался, даже бил. Ты был семейным козлом отпущения. - Стивен поморщился. - И мы с Клаудией, жестокие, как все дети, считали, что можем безнаказанно над тобой издеваться.
- Ты нарисовал точную картину моего детства. Но ничего удивительного в его ненависти ко мне не было. Я ведь не сын ему. - При воспоминании о том, что приходилось ему выносить, Майкл стиснул зубы. - Мне еще повезло, ведь, войдя в раж, он мог убить меня. И сделал бы это, не покинь я Аббатство.
В детстве Майкл боялся этого больше всего.
Вместо того чтобы прийти в ужас от слов брата, Стивен мрачно заметил:
- Вполне возможно. Не думаю, что это входило в планы отца, просто его жестокость не знала предела.
- Еще одна семейная черта Кеньонов.
- Совершенно верно.
Эшбертон наклонился к камину и стал греть руки.
- Я сам не знал, почему так зол на тебя, пока отец однажды не посетовал, что ты слишком способный и умный. Еще бы! Ведь наследник должен во всем превосходить остальных членов семьи, а тут выясняется, что мой младший брат лучше ездит верхом, более метко стреляет, не говоря уже о занятиях спортом. - В глазах его заплясали смешинки. - Впрочем, я склонен винит" в этом Бога, а не тебя.
- Не стану судить о наших способностях, - Майкл пожал плечами, - знаю только, что я очень старался, надеясь, что герцог это оценит. Я и представить себе не мог, насколько все безнадежно.
- Во всяком случае, самонадеянности в тебе, черт побери, больше, чем у всех Кеньонов, вместе взятых. Ты совершенно неуязвим! - Эшбертон слегка улыбнулся. - Ты годами не появлялся дома. Даже каникулы проводил со своими итонскими друзьями, веселился вовсю, в то время как я киснул в замке. Ты пренебрегал нами. И мы не могли этого простить, хотя сами всегда относились к тебе с презрением.
- Что касается моей неуязвимости, так тут ты сильно ошибаешься, смущенно признался Майкл. - Меня столько раз ранили, что больше не было сил терпеть. Именно поэтому я и боялся Аббатства больше чумы. Но стоит ли вспоминать о прошлом? Я сделал все, чтобы его забыть.
- Стоит, - очень серьезно ответил Эшбертон. - Потому что это прошлое живет в нас и всегда будет жить. И еще потому, что отец солгал, сказав, что ты мне не брат.
- Брат, только незаконнорожденный, сводный.
- Это еще не известно.
Майкл расхохотался.
- Думаешь, старик сочинил эту историю? Вряд ли. Он хоть и был сущим дьяволом, но никогда не унизил бы себя ложью.
Эшбертон нетерпеливо махнул рукой.
- Вполне возможно, что у матери была любовная связь с Родериком. Однако это вовсе не значит, что Родерик - твой отец.
- Но герцог сказал, что мать сама призналась ему в этом, - возразил Майкл.
- Может, просто хотела его позлить. Спала с обоими и точно не знала, кто твой отец, - заявил Эшбертон с невозмутимым видом.
С восторгом и в то же время отвращением Майкл спросил:
- С чего ты взял?
- Отец не мог устоять перед ней, - с циничной усмешкой ответил Стивен. - Днем рассорятся, а спят вместе. За это он и ненавидел ее. Он ненавидел любого, кто имел над ним власть.
- Старик попрекнул меня зелеными глазами, как у Родерика.
- Ну и что? - стоял на своем Эшбертон. - У дочери Клаудии тоже зеленые глаза, а у самой Клаудии - нет. В общем, узнать, кто твой отец, невозможно. Да и зачем? Пусть ты мне не родной брат, но сводный, к тому же кузен. Все равно у нас общие дедушки и бабушки, и ты - мой наследник. Только я могу понять, что значит вырасти в таком доме. - Эшбертон замолчал, щека его слегка задергалась, и он сказал:
- Сейчас, может быть, нам уже поздно становиться друзьями, но давай по крайней мере прекратим враждовать.
В это время в дверь постучали, что было весьма кстати для Майкла, потому что он понятия не имел, что ответить брату. Появились двое слуг с подносами, и в комнате аппетитно запахло.
Тут Майкл, к своему удивлению, ощутил голод и, с трудом преодолевая слабость, подошел к столу. Справившись с ломтиками великолепной говядины, Майкл принялся за ветчину с гарниром и, запивая все это отличным красным вином, чувствовал, как к нему возвращаются силы. Эшбертон ел мало, больше нажимал на кофе.