Страница 5 из 42
Я ангел
Не пью. Люблю свою жену.Свою — я это акцентирую.Я так по-ангельски живу —чуть Щипачева не цитирую.От этой жизни я зачах.На женщин всех глаза закрыл я.Неловкость чувствую в плечах.Ого! Растут, наверно, крылья.Я растерялся. Я в тоске.Растут – зануды! Дело скверно!Теперь придется в пиджакепроделать прорези, наверно.Я ангел. Жизни не корюза все жестокие обидности.Я ангел. Только вот курю.Я — из курящей разновидности.Быть ангелом — страннейший труд.Лишь дух один. Ни грамма тела.И мимо женщины идут.Я ангел. Что со мной им делать!Пока что я для них не в счет,пока что я в небесном ранге,но самый страшный в жизни черт,учтите, — это бывший ангел!1962«Ты – не его и не моя…»
Ты – не его и не моя.Свобода – вот закон твой жесткий.Ты просто-напросто ничья,как дерево на перекрестке.Среди жары и духотыты и для тени непригодна,и запыленные листыглядят мертво и неприродно.Вот разве тронет кто рукой,но кто – рассеянный подросток,да ночью пьяница какойщекою о кору потрется…Ты не унизилась, чтоб статьвлюбленной, безраздельно чьей-то.Считаешь ты, что это честно,хоть честность и не благодать.Но так ли уж горда собой,без сна, младенчески святого,твоя надменная свободаночами плачет над собой?!1962Она
Она? Не может быть, чтобы она…Но нет, — она! Нет, — не она! Как страннос ней говорить учтиво и пространно,упоминая чьи-то имена,касаться мимоходом общих теми вместе возмущаться чем-то искренне,поверхностно шутить, а между темследить за нею, но не прямо — искоса.Сменилась ее толстая косаприческою с продуманной чудинкою,и на руке — продуманность кольца,где было только пятнышко чернильное.Передает привет моим друзьям.Передаю привет ее подругам.Продумана во всем. Да я и сам,ей помогая, тщательно продуман.Прощаемся. Ссылаемся (зачем?)на дел каких-то неотложных важность.Ее ладони неживую влажностья чувствую в руке, ну а затемрасходимся… Ни я и ни онане обернемся. Мы друзья. Мы квиты.Но ей, как мне, наверно, мысль страшна,что, может, в нас еще не все убито.И так же, — чтоб друг друга пощадить,при новой встрече в этом веке сложноммы сможем поболтать и пошутитьи снова разойтись… А вдруг не сможем?!1962Три минуты правды
Посвящается памяти кубинского национального героя Хосе Антонио Эчеварилья. Подпольная кличка его была Мансана, что по-испански означает «яблоко»
Жил паренек по имени Мансанас глазами родниковой чистоты,с душой такой же шумной, как мансарда,где голуби, гитары и холсты.Любил он кукурузные початки,любил бейсбол, детей, деревья, птици в бешеном качании пачангинечаянность двух чуд из-под ресниц!Но в пареньке по имени Мансана,который на мальчишку был похож,суровость отчужденная мерцала,когда он видел ханжество и ложь.А ложь была на Кубе разодета.Она по всем паркетам разлилась.Она в автомобиле президентасидела, по-хозяйски развалясь.Она во всех газетах чушь поролаи, начиная яростно с утра,порой перемежаясь рок-н-роллом,по радио орала — в рупора.И паренек по имени Мансанане ради славы — просто ради всех,чтоб Куба правду все-таки узнала,решил с друзьями взять радиоцентр.И вот, туда ворвавшись с револьвером,у шансонетки вырвав микрофон,как голос Кубы, мужество и вера,стал говорить народу правду он.Лишь три минуты! Три минуты только!И – выстрел. И – не слышно ничего.Батистовская пуля стала точкойв той речи незаконченной его.И снова рок-н-ролл завыл исправно…А он, теперь уже непобедим,отдавший жизнь за три минуты правды,лежал с лицом счастливо-молодым…Я обращаюсь к молодежи мира!Когда страной какой-то правит ложь,когда газеты врут неутомимо, —ты помни про Мансану, молодежь.Так надо жить — не развлекаться праздно!Идти на смерть, забыв покой, уют,но говорить — хоть три минуты — правду!Хоть три минуты! Пусть потом убьют!1962