Страница 30 из 42
«Не тратьте время, чтобы помнить зло…»
Не тратьте время, чтобы помнить зло.Мешает это внутренней свободе.Мешает просто – черт возьми! – работе, —ну, в общем, это хлопотно зело.А помните добро, благодаряза ласку окружающих и бога.На это дело, кстати говоря,и времени уйдет не так уж много.29 октября 1964, Переделкино«Нам смирно усидеть невмоготу…»
Нам смирно усидеть невмоготу.Понравиться стараемся нещадносебе, друзьям, и фронде, и начальству(о женщинах уж я не говорю).Затем хотим понравиться стране,затем земному шару и эпохе,затем потомкам нашим, а в итогене нравимся и собственной жене…29 октября 1964, ПеределкиноВальс о вальсе
На музыку Э. Колмановского
«Вальс устарел», — говорит кое-кто, смеясь.Век усмотрелВ нем отсталость и старость.Робок, несмел,Наплывает мой первый вальс…Почему не могуЯ забыть этот вальс?Твист и чарльстон —Вы заполнили шар земной.Вальс оттеснен,Без вины виноватый.Но, затаен, он всегда и везде со мной.И несет он меня, и качает меня,Как туманной волной.Смеется вальс над всеми модами века.И с нами вновь танцует старая Вена.И Штраус где-то тут сидит, наверно.И кружкой в такт стучит — на нас не ворчит,не ворчит…Вальс воевал,Он в шинели шел, запылен.Вальс напевалПро маньчжурские сопки.Вальс навевалНам на фронте «Осенний сон».И, как друг фронтовой,Не забудется он.Вальс у костраГде-то снова в тайге сейчас.И АнгараПодпевает, волнуясь.И до утраС нами сосны танцуют вальс…Пусть проходят года, все равно никогдаНе состарится вальс.Поет гармонь,Поет в ночном полумраке.Он с нами, вальс —В ковбойке, а не во фраке.Давай за вальс поднимем наши фляги,И мы ему нальем — нальем и споем,И споем…Робок, несмел,Наплывает мой первый вальс.Никогда не смогу, никогда не смогу,Я забыть этот вальс…1964Четыре чулочницы
А. Твардовскому
По подвыпившим улицам ходят чулки,на морозце к ногам примораживаясь,и девчонки, слюня носовые платки,вытирают чулки, прихорашиваясь.И твистуют чулки, и пустуют чулки,себя где-то на трубах высушивая,и по скверам подрагивают, чутки,что-то очень такое выслушивая.А четыре чулочницы отдыха длявыпивают по случаю Женского дня.Кто не с ними – дурак! И барак не барак,и музы́ка гремит, как на лучших балах!А в красильном цеху — там туман да туман,а приходишь домой — там тумак да тумак,и поди разбери, что внизу, что вверху,и туман в голове, как в красильном цеху.У одной пьет мужик, у другой пьет мужик,и у третьей он пьет… У четвертой – лишь пшик:у четвертой тоска, что вот нет мужика(хоть бы пил, да хоть был…).«Ну их к черту!» — сказала, хлебнувши, одна.«Ну их к черту!» — вторая рванула до дна.«Ну их к черту!» — и третья очнулась от сна,а четвертая, хоть и ничья не жена,деловито и кратко послала их на…Хорошо просто так полежать на боку,поглядеть в потолок, пожевать чесноку,целоваться-то не с кем, так выпей — и с ног!Так хрусти им, пьянчугам, в отместку чеснок!А в соседней клетушке — там писк и «кыш-кыш!»Там живет среди кроликов, птиц и афишбывший вроде актер,ну а ныне вахтерпо прозванью дядь Миш.И заходит дядь Миш в безадамовый рай.На плече его важно сидит попугай.Ну, а бабы кричат: «Попугай, не пугай!Мы такое расскажем тебе, попугай,что хоть в Африку снова сбегай!»И – к дядь Мише одна, и, видать, не впервой!«Эх, дядь Миш, и какой же бессовестный – мой…»«Это точно…» — дядь Миш чуть качнет бородой.«Ну, а был ты такой же, когда ты был муж?»«Был такой же…» — кивнет бородою дядь Миш.И дядь Мишу чулочницы весело бьют,и в селедку его бородою суют,а потом, подобревши душою, встают:«Ну, а все-таки, где наши сволочи пьют?»«Точно, сволочи…» — им подыграет дядь Миш.«Как так – сволочи? — тут же. — Чего ты дуришь?Все же наши мужья, а не то чтобы чьи…Если пьют они — все-таки пьют на свои».«Мой имеет медаль как-никак за Берлин».«Ну, а мой – бригадир, и такой он – один».«Ну, а мой – не герой, ну а все-таки мой».И уходят три гордые бабы домой.А четвертая — та, что ничья не жена,остается одна и стоит у окна.Ей так хочется тоже кого-то искать,и таскать на себе, и, дурного, ласкать.А по улицам ходят чулки, чулки…У дядь Миши веселье — родились щенки.И дядь Миша заходит: «Ну, мать, хватит пить.Подарю тебе лучше щенка, чем топить».1964