Страница 7 из 56
- Расскажи мне об Элинор.
Он медленно повернулся и встал с кровати.
- Линни была на полчаса моложе меня. Мне рассказывали, что, когда она родилась, доктор не надеялся, что она доживет до зари. Но она, ко всеобщему удивлению и радости, выжила. Конечно, мы не были полностью идентичны. Элинор была намного ниже ростом. Но все-таки мы были очень похожи. Просто всем казалось, что она года на два моложе меня.
Люсьен прошелся по комнате, неслышно ступая босыми ногами по толстому ковру.
- Все мои детские воспоминания связаны с ней. И они всегда радостные. Элинор всегда была такой тихой и спокойной, что казалась неземным созданием. Это не мешало ей быть умной, сообразительной и схватывать все на лету. Когда нам было что-то около пяти лет, ее няня сказала, что Элинор похожа на ангелочка и вряд ли долго останется на нашей грешной земле. Я поклялся доказать, что няня ошиблась, и был уверен, что смогу защитить Линни и не дам ей умереть. У меня было какое-то шестое чувство. Я всегда знал, когда ей грозила опасность. Когда она болела, я передавал ей свою энергию. Однажды я катался верхом и неожиданно понял, что нужно немедленно вернуться. Я влетел в комнату в тот миг, когда сестренка буквально падала с подоконника вниз, во двор, пытаясь выпустить птичку, залетевшую в комнату. - Люсьен слабо улыбнулся. - Она тоже всегда все знала обо мне. Однажды пони сбросил меня, и я лежал без сознания. Линни сразу привела отца прямо к тому месту. Окружающие считали, что из нас двоих главным был я. Но это было совсем не так. Линни всегда была очень тихой и спокойной, но характер у нее был сильный. Я никогда не мог ни в чем ей отказать. Иногда она начинала проказничать. И когда наступала расплата, я всегда старался взять всю вину на себя, ведь я был старшим братом. Линни это совсем не нравилось. Но тут уж я оставался тверд, поскольку не мог допустить, чтобы сестру наказывали.
Люсьен подошел к окну, отодвинул занавеску и вгляделся в ночную мглу.
- Я думал, что всегда смогу ее защитить, но это оказалось не так.
- Сколько тебе было лет, когда ты потерял ее?
- Одиннадцать.
Наступило молчание. Прошло много времени, прежде чем Люсьен смог прервать его.
- Родители баловали нас, но когда мне исполнилось девять лет, они настояли на том, чтобы я уехал учиться в Итон. Я умолял их оставить меня в Эшдауне вместе с Линни. Никогда не забуду, как нас разлучали. Нас буквально отрывали друг от друга, а мы оба бились в истерике. Родители были страшно огорчены, особенно мама, но я должен был стать в будущем графом Стрэтмором, а все Стрэтморы заканчивали Итон. Всю первую неделю в Итоне я плакал по ночам. Линни в Эшдауне - тоже. Мы каждый день писали друг другу, и я жил от письма до письма.
Кит содрогнулась при мысли о страданиях разлученных детей. Когда они с Кирой расстались, то, по крайней мере, были уже взрослыми.
- Ты привык, что рядом есть близкий человек, с которым можно поделиться и горем, и радостью. Так у всех близнецов. Наверное, поэтому ты так сильно привязался к своим друзьям в Итоне.
- Я никогда об этом не думал, - нахмурился Люсьен. - Но ты, наверное, права. С друзьями мне повезло. Сначала, через две недели после поступления в школу, я познакомился с Михаэлем. Он застал меня плачущим в темном углу капеллы. Почти каждый мальчишка стал бы дразнить меня. Но не Михаэль. Он только спросил меня, что случилось. Я рассказал, что скучаю по своей сестре. Михаэль подумал немного и предложил мне стать его названым братом. Своего родного старшего брата он считал последней скотиной. После этого моя жизнь в Итоне стала немного легче. Мы с Линни смирились с разлукой, хотя ни мне, ни ей это не нравилось. Сестре приходилось труднее, ведь у нее не появилось новых друзей, которые могли бы отвлечь ее от грустных мыслей. Когда я вернулся домой на каникулы, она так ослабла и похудела, что казалась прозрачной. Но ее дух был по-прежнему крепок. Линия напоминала пламя, которое горело слишком сильно.
- Она умерла после болезни? - тихо спросила Кит.
- Нет, из-за несчастного случая. Совершенно идиотского и ужасного, Люсьен крепко сжал в руке край бархатной занавески. - До конца Рождественских каникул оставалось совсем немного, и мне уже пора было возвращаться в Итон. Всей семьей мы возвращались из гостей, от родственников, в большом и тяжелом экипаже. Недалеко от дороги, по которой мы ехали, были римские развалины, и Линни очень хотела их посмотреть. Я уговорил отца отвезти нас туда. Он очень не хотел, но в конце концов согласился. Я умел быть очень настойчивым. Если бы только я не был так упорен...
Голос Люсьена задрожал, а лицо сильно побледнело.
- Экипаж перевернулся?
Люсьен тяжело вздохнул.
- Тогда несколько дней подряд шел дождь. Земля стала очень мягкой. Мы ехали по крутой дороге вдоль берега озера. Неожиданно земля под тяжестью экипажа провалилась. Мы покатились по склону. Лошади ржали и спотыкались. Кучер и лакей упали на землю, но оба остались живы, их только ранило. Внутри экипажа творилось что-то ужасное, настоящий хаос.
Люсьен выпустил из рук занавеску и отвернулся от окна.
- Экипаж упал в озеро. Одно из окон было разбито, и вода начала заливаться внутрь. О родителях я даже не вспомнил. Я думаю, что они оба были без сознания. У них не было возможности спастись. Я схватил Линни и вытащил ее через разбитое окно. Вода была холодная как лед. Мне удалось доплыть с Линни до берега, хотя наша одежда так отяжелела от воды, что могла утащить на дно. Ветер был обжигающе холодным. Линни еще дышала, и я знал, что должен немедленно доставить ее в теплый дом. Мысли лихорадочно искали спасения, и вдруг я вспомнил, что мы проезжали мимо какого-то коттеджа. Я нес Линни на руках, но не мог идти быстро из-за своей лодыжки, которую я ударил, выбираясь из экипажа. Это меня приводило в бешенство. Только позже я узнал, что нога у меня сломана. Эта травма до сих пор напоминает о себе. Коттедж уже был недалеко, когда Линни подняла руку и погладила меня по лицу. Потом она улыбнулась так ласково, так нежно... Я понял, что она прощается со мной.
Люсьен замолк и долго не мог прервать тишину.
- Я почувствовал, когда ее душа отлетела, - еле слышно прошептал он наконец.