Страница 20 из 34
Таскали за уши, дергали за хвосты, щекотали между ушей, гладили нос, массировали лапки.
Сначала изнеженные животные испугались, насторожились под натиском незнакомых голых человеческих тел, а потом расслабились.
От девушек исходило природное веселье, и сожрать одну из них для тигра означало бы все равно, что пытаться скушать восхитительный цветок джунглей.
С серебряными подносами и золотыми кастрюлями в купальню вошли стражницы.
Они ступали бесстрашно, уверенные, что тигры насытились мясом дикарок, поэтому спокойные и не набросятся.
Когда стражницы увидели резвящихся девушек и мурлыкающих тигров, и ни одного кровоточащего куска мяса, то посуда от удивления полетела из их рук.
К тому же с пальмы слезали слегка смущенные другие воительницы.
Картина настолько неожиданная для округа, что три вошедших немедленно упали в обморок, чтобы мозг не перегрелся от мыслей.
- Хорошо, убейте их всех, - старик Jurgen приказал и не знал, кто исполнит его пожелание. - Подвесьте их за руки в моей спальне.
Нет, лучше привяжите, а на плечи положите мешки с золотом.
Я хочу видеть, как они умирают сидя на корточках, - старый развратник и не догадывался, что он старый и развратник.
Никому в голову не приходило так его называть, потому что в этом королевстве маньяков среди мужчин не бывает, оттого, что все, что делают мужчины, считается правильным.
- Ой, ему нравится, когда мы сидим на корточках, - Kathleen засмеялась. - Пусть старичок порадуется перед смертью.
Недолго ему осталось, слишком много сильных чувств для одного немощного тела! - Kathleen присела и гусиным шагом пошла к клетке со стариком.
Ее подружки с удовольствием приняли игру, оторвались от забав с тиграми, присели и также пошли на корточках к Jurgen.
При этом обнаженные тела светились в лучах заходящего солнца и в ярком свете свечей.
Девушки с корабля находили игру забавной, а местные девушки со смесью ужаса и восторга наблюдали за ними.
Не боятся мусью Jurgen, не проявляют почтения к его шикарному высохшему телу, приручили тигров, не признают одежды, - слишком много для умов воительниц.
Но нашлись и те послушные стражницы, которые привязывали к ногам девушек веревки и нагружали их плечи свинцовыми слитками.
О золотых слитках старик пошутил, потому что говорить "золото" намного приятнее и значительнее, чем произносить "свинец".
Другие концы веревок стражницы привязывали к мраморным колонам.
Через десять минут всех хохочущих девушек с корабля привязали и нагрузили.
- Я просил, чтобы их привели в спальню, - старик Jurgen заметно окреп, покорность поклонниц его воодушевляла, - но и в купальне они выглядят неплохо.
Позовите друзей моих, славных мужчин.
Пусть и они посмеются над дикарками, - словом "смеются" Jurgen маскировал другое слово, но оно говорило об его слабости, поэтому старик не признался.
- Нам весело? - Isabelle спрашивала или отвечала. - Зачем нагружать наши тонкие плечи.
Мы бы и сами с удовольствием посидели на корточках.
Замечательная игра.
- Мой отец погиб от ожирения, когда мне исполнилось три года, - старик покачал головой. - Я считаю ожирением несчастным случаем.
К сожалению, ожирение вам не грозит, а мне не грозит ожирение к счастью.
- Вас воспитывали обезьяны, поэтому у вас мох на груди, - Nancy раскрыла глаза, она впервые видела столь обильно заросшую седыми волосами грудь, и неважно, кому эта грудь принадлежит: мужчине или женщине, но видела-то ее впервые.
- В нашей великой стране демократия, власть народа, - старик, как все старики растягивал разговор, уходил от темы, чтобы через сто часов к ней вернуться. - Вы можете делать то, что хотите и говорите, что пожелаете, никто вас не осудит за глупость.
Но в то же время мужчины у нас более демократичнее, чем женщины, потому что мужчин меньше, и наша демократия сильнее женской.
Вы свободны, но до тех пор, пока мужчина желает, чтобы вы были свободны.
Сейчас вы наговорили на сто лет тюрьмы, и я настолько милостивый, что заменю вам сто лет тюремной камеры на отрубание головы.
Придумала же - меня воспитывали обезьяны! - Jurgen усмехнулся, но голос его дрогнул.
Девушки поняли, что Nancy в чем-то угадала.
Все дружно встали с корточек, сбросили свинцовый груз на мраморный пол.
Три плиты треснули от соприкосновения со свинцом.
- Несчастный случай называется несчастным, потому что происходит от несчастья, - Louise хотела погладить старика по головке, но испугалась, что волосы его зашевелятся и превратятся в жала скорпионов. - Почему вы не хотите признаться, что вас воспитала горилла?
Графиня Virginie Albertine de Guettee с необитаемого острова привезла обезьянку, и мы не стесняемся мартышки.
Ходим перед ней обнаженные, она нас понимает.
А вы не хотите нас понять! - Louise надула губки.