Страница 15 из 17
Просыпаюсь в ужасе, сердце колотится как метроном. Слышу Роя.
– Лера, что случилось. Сон плохой.
– Нет. – Говорю – Явь плохая.
– Ничего, не отчаивайся. – Рой приподнялся на руках и подполз ко мне. – Все будет хорошо, поверь.
Вот ведь мужик, подумала я. Весь переломанный, а ему все нипочем, еще меня уговаривает.
– Как твои ноги, еще не восстановились?
Рой улыбается.
– Кости срастаются не так быстро, как кожа.
Я смотрю на него и все время думаю, какой он, когда превращается в зверя, но в то же время точно знаю, что не хочу этого видеть. Парадокс.
Слышу опять полный сарказма голос Варга.
Эротические видения в тюремной камере. Я даже начинаю опасаться за тебя, Лера. Как давно в твоей жизни не было секса.
Не твое собачье дело! – Я в бешенстве. – Заткнись!
Мало того, что жизнь и без того дерьмо, так еще этот подглядывает и подслушивает все время. Да, дедуля, удружил ты мне.
Вдруг слышу, залязгали запоры. Сердце сразу ушло в пятки и остановилось. Вот сейчас откроется дверь, и что это нам принесет. Заскрипели петли, и в камеру вползают двое дюжих послушников, грубо хватают Роя за руки и тащат наружу. Я сжалась в углу и молчу.
Парня вытащили, секундная пауза и в проеме показывается мужская рожа.
– Ты че сидишь, дурища. Выходь.
Я выползаю на карачках и поднимаюсь на ноги. Идем по коридорам, впереди тащат Роя. Тащат грубо и неаккуратно, уже пару раз его сильно приложили к каменным углам, но он молчит и даже не стонет, только две кровавые полосы остаются за его ногами.
Еще одна дверь и, мать честная, Эстегон, ты же обещал, что этого не будет. Передо мной большая комната с низкими арочными потолками. В углу ярко пылает огонь и огромный, голый по пояс мужик держит в руках совершенно жуткие клещи. Волосатое надутое пузо прикрывает кожаный, забрызганный кровью, фартук.
Колени задрожали, и силы покинули меня. Чувствую, как сползаю по стене. Затылок больно ударяется о камень, возвращая обратно в реальность.
Раздается знакомый противный голос.
– Бабу сюда, а зверя к огню поближе. Замерз, небось. – Голос гаденько захихикал.
Резко поворачиваюсь и вижу в другом углу стол и за ним своего старого знакомого.
– Крысеныш. – Шепчу я с безнадежной тоской.
Громилы бросают тело Роя на пол под ноги палачу, а меня тычком отправляют к столу. От этого легкого толчка я полетела в сторону следака головой вперед и грохнулась на каменные плиты прямо перед ухмыляющейся рожей.
– Какая вы прямо сегодня темпераментная. – Эрозий Карц улыбнулся своей шутке.
Я поднялась, потирая разбитые коленки, и села на табурет перед ним.
– Ну, так что, будете говорить или сначала посмотрим второй акт нашего действа. – Улыбка его стала совсем страшной. – Жаль, вы пропустили первую часть. Уверяю вас, было очень захватывающе.
– Подождите. – Меня колотит озноб, так что колени подпрыгивают. – Что вы хотите узнать. Я не понимаю.
– Совсем не много, поверьте. – Крысеныш уставился на таракана, бегущего по столу.
Я с ужасом смотрю, как поднимается его рука и со всей силы бьет по насекомому. Следак вытаскивает грязную тряпку и вытирает руку, а раздавленная тушка остается лежать на столе.
– Признайтесь в пособничестве монстру и все, отправитесь в камеру. – Он попытался изобразить сочувствие, но лучше бы этого не делал. Вышло только хуже. – Можете написать, что помогали ему по незнанию или из страха. Возможно, трибунал учтет это, и вас помилуют, тем более за вас заступается сам гранд Эстегон.
Слушаю его в полуха и слышу вранье, одно голое вранье. Никто меня не помилует, им мое признание нужно только, чтобы прижать Эстегона. Слушаю крысеныша, но смотрю не на него. Смотрю на раздавленного таракана и знаю, Варга тоже смотрит.
– Ну, так что. – Эрозий показывает свои гнилые зубы. – Подписываем?
Он протягивает мне перо и исписанный лист бумаги, но тут замечает, что таракан ожил. Крысеныш вздергивает подбородок и, положив перо, еще раз бьет по «прусаку». Довольная улыбка растягивает тонкие губы Эрозия, и он снова протягивает руку к перу. Но улыбка тут же сменяется на тревогу, поскольку уже два таракана бегут к его ладони, а из дырки выползает еще один, а за ним еще. Следак хищно оскаливается и снимает тяжелый башмак с ноги. Размахнувшись, он с грохотом опускает его на усатых тварей, но тех становится от этого только больше. Вот уже весь стол заполнен ими, Эрозий грохочет ботинком по неструганным доскам и вдруг замечает, что тысячи насекомых лезут по его ногам, лезут под одежду, под кожу. Крысеныш видит, как усатая гадина вбуравливается в кожу его руки и хватается за нож. Выдернув лезвие, он режет себя, пытаясь достать ползущих под кожей насекомых.
Я смотрю на его руку, и маленький бугорок под кожей устремляется к вене. Затем еще один и еще. Эрозий с безумным видом смотрит на нее, а затем, оскалясь, начинает рубить свою руку. Кровь брызжет в разные стороны с ошметками мяса и кости. Послушники не понимают, что происходит, они видели лишь, как старший следователь коллегии священного трибунала сначала схватил свой ботинок и лупил им по столу, а затем с криками «На тебе, тварь» начал кромсать ножом свои руки.
Эрозий уже валяется на полу и конвульсивно дергается в луже крови. Послушники подошли и в полном остолбенении склонились над следователем.
Поворачиваю голову в сторону Роя, а в моей душе звучат фанфары, и разливается эйфория. То, что я сделала ужасно, чудовищно и прекрасно. Я раздавила гадину, уничтожила ее за весь ужас, что он здесь творил, за кровь, за слезы всех, кого он замучил в этих застенках.
Палач на другом конце зала словно почувствовал мой взгляд. Он только что повесил Роя на дыбу и теперь связывал его ноги. Огромный бородатый мужик поднялся во весь рост и исподлобья уставился в мою сторону. От этого взгляда опять побежали мурашки, и победная эйфория начала исчезать.
Словно почувствовав мое отступление, палач развернулся к своей жертве и встретился взглядом с Роем. Этот взгляд ему не понравился, он вселял тревогу, но разобраться у него уже не было времени. Истар вцепился зубами ему в горло. Палач загоготал, как гусь и схватился руками за голову Роя, но оторвать ее не смог. Только когда толстые ножищи гиганта начали подгибаться, Истар, вырывая кадык из его шеи, отпустил палача, и тот с грохотом рухнувшего дерева упал на землю.
Вот теперь послушники заволновались по-настоящему. Вытаскивая из-под ряс короткие широкие мечи, они двинулись к Рою. Я осталась сидеть словно замороженная, руки, ноги отказывались подчиняться. Моя последняя надежда, мой Рой висел привязанный на дыбе, а двое убийц неумолимо приближались. Это конец. Неужели это конец.
Он предупреждает тебя, – я даже не поняла, что это говорит Варга.
Кто? О чем?
Демон недовольно заворчал, ты просила предупредить, когда он будет трансформироваться, просила. Так чего ты прикидываешься дурочкой. Он, через меня, предупреждает и просит закрыть глаза.
– Вот уж нет. – Говорю я вслух. – Я посмотрю.
Послушники трибунала, почувствовав недоброе, заторопились и ускорились, но перемена проходила стремительно, словно поток воды сверху смывал прежний образ оставляя новый, и новый вид был ужасен. Рой словно вырос и стал шире в плечах. Густая черная шерсть покрывала теперь его тело с головы до ног. На руках и ногах, или теперь на лапах, выросли длинные ножеподобные когти, а вместо головы моего Роя была жуткая морда то ли саблезубого льва, то ли гориллы. Маленькие красные глазки светились яростью и злобой. Разорванные веревки попадали на каменные плиты, и послушники остались один на один с монстром. Правда, недолго. Удар лапой, и голова одного из них покатилась по полу. Бросок, и второй с распоротым животом валится на землю.
От вида крови, кишок и оторванной головы становится нехорошо, но то ли я уже попривыкла к этому ужасу, то ли желудок мой был пуст уже давно, только тошнотой все и ограничилось. Блевать не потянуло. Да и не до этого было, покончив с тюремщиками, монстр двигался ко мне и, судя по его бешеным маленьким глазкам, наша встреча ничего хорошего мне не сулила.