Страница 61 из 131
Смотрю на эту парочку и еле сдерживаю довольную улыбку, - значит я для вас все-таки важнее удовольствия размозжить друг другу голову, уже неплохо. Теперь что, - мой взгляд возвращается к Луизе, - как будем прощать?
Моя хозяйка тоже остановилась, и этот суровый взгляд голубых глаз мне хорошо знаком, сейчас кому-то будет ой как несладко. Голос Луизы звучит жестко и властно.
- Я говорю сейчас с вами только потому, что вы совсем недавно рисковали своей жизнью ради нас.
Ножны с мечом в ее руках в этот момент выглядят как королевский жезл, как символ власти и врожденное право решать судьбу любого из подданных.
- У меня есть цель, и я пойду к ней, несмотря ни на что, а каждый, кто встанет у меня на пути, мой враг. Ваша свара привлекает внимание, из-за вас нас могут исключить из каравана, и даже не принять в школу, а этого я допустить не могу. Если вы хотите ехать с нами?
Тут она бросила на меня такой взгляд, словно прямо сказала – это я делаю только ради тебя.
- Итак, если хотите ехать с нами, то с этого момента вы лучшие друзья. Вы меня поняли? Про распри свои больше не вспоминаете, а если не можете, то разворачивайте оглобли и скатертью дорога.
Ее взгляд уставился на Оли и тот словно сжался под этим голубым прицелом.
- А чего я то? Кто этого голодранца вообще звал? Пусть убирается.
Прицел сузился до двух тонких прорезей, пылающих синим огнем, и Оли, совсем стушевавшись, забурчал неразборчиво себе под нос.
- Мне-то что? Нужен вам этот ворюга, пусть едет, но меня если что не вините, я вас предупреждал.
Суровое выражение с лица Луизы никуда не исчезло, давая понять, что этого ворчания явно недостаточно, и Оли вопросительно повернулся в сторону Рыжего, не зная, как быть. Смириться с присутствием этого отребья, протянуть руку тому, по ком давно уже плачет топор палача?
Пауза затягивалась. Уличный вожак стрельнул глазами сначала в сторону грозной баронессы, затем в мою, и совсем помрачнел понимая, что от него требуют невозможного – подать руку этому жердяю, этому сытому хлыщу, который ничего кроме пера в бок и не заслуживает.
- Ну..!
В голосе Луизы прорезались нетерпеливые нотки.
- Или так или убирайтесь откуда пришли.
Я даже начала волноваться, не перегибает ли она палку, уж больно мрачно выглядят насупленные лица обоих, а вдруг они сейчас развернутся и уйдут. Ей то что, не из-за нее они здесь, а вот моему «израненному» сердцу будет без них совсем тоскливо. Ловлю взгляд Рыжего и незаметно строю ему жалостливую гримаску, типа, ну, пожалуйста, сделай это ради меня и тут же незаметно дарю такую же Оли. Если Рыжий еще сопротивляется, то Оли после такого сразу же размяк, и его огромная пятерня уже потянулась вперед. Нет, ей богу, я его обожаю, если уж за кого и выходить замуж, то только за него, из этого гиганта можно веревки вить. Протянутая ладонь на миг зависла в воздухе без ответа и для того, чтобы сломить упрямство Рыжего понадобилась еще одна гримаска и подмигивание соучастника, мол так надо, прошу тебя.
После этого, мой уличный поклонник сдался и, не глядя в сторону Оли, протянул тому руку. Две открытые ладони встретились, и немаленькая крепкая рука Рыжего утонула в огромной лапище Оли.
- Ладно, забыли, - беззлобно пробасил наследник трактира и постоялого двора.
- Угу, - неразборчиво пробурчал что-то в ответ вожак малолетних воров и грабителей.
Руки после этого не разжались, а еще плотнее вцепились друг в друга. Вижу, стараются, жмут, давят что есть сил и не уступят, пока пальцы друг дружке не обломают. Пора вмешиваться, пока Луиза их все-таки не отправила по домам. Подхожу и кладу свою ладонь сверху.
- Поехали уже, хватит дурью маяться. Будет еще у вас возможность показать кто круче.
Под весом моей маленькой ладошки мертвая хватка распадается, и мои горе-ухажеры, не глядя друг на друга, расходятся в разные концы телеги. Оли, запрыгнув на передок и схватив вожжи, шлепнул ими по упитанному крупу мерина.
- Пошел, доходяга!
Лошадь, скосив недовольный взгляд на хозяина, двинулась вперед, а я, бросив узелок обратно в телегу, ловко пристроила свой зад на край покатившейся повозки. Луиза же садиться не стала, а, закинув ножны на плечо, зашагала рядом, Рыжий тоже предпочел месить пыль и двинулся вслед за нами шагах в трех позади.
Так и едем в полной тишине, нарушаемой лишь скрипом колес, и я в общем-то довольна. Устала уже за сегодняшний день от разговоров, мыслей и волнений, хочется посидеть в тишине, бездумно качая ногами. Огромные башни города отсюда издалека кажутся совсем маленькими и игрушечными. Даже не верится, что там за стенами бурлит и живет своей жизнью огромный человеческий муравейник, что эти остроконечные красивые башенки чуть не похоронили меня навсегда в своих стенах.
К полудню наш караван свернул с тракта к реке и по длинной цепочке телег пронеслась команда старшего – привал, напоить лошадей и передохнуть пока солнце в зените. Мы сворачиваем вслед за всеми и останавливаемся в небольшой рощице где высокие кроны деревьев ложатся на выгоревшую траву черными кляксами тени. Где-то там на другом ее краю слышится шум реки, но туда уже не пробиться. Мы последние, и все подъезды к речке уже заняты нашими более ушлыми попутчиками.