Послушница тайной школы

Солнце только-только показалось над стенами города и еще не печет по-настоящему. Подперев спиной стену дома, я с удовольствием подставляю лицо ласковым лучам и от нечего делать рассматриваю суетящийся вокруг народ. Приворотная площадь забита снующими туда-сюда людьми и груженными повозками. Ежегодный караван паломников с дарами города школе Святой и Непорочной Веры готов вот-вот тронуться в путь.

Все бы ничего, но есть два минуса. Первый, это жуткая хламида из грубого серого сукна одетая прямо на голое тело. Я не неженка и ко всякой одежде привычная, но эта, словно специально создана для человеческих мучений. Все тело чешется и зудит до невыносимости, а ведь я в ней не больше часа. Второй – мои босые ноги, торчащие из-под длинного подола. Мысль о том, что надо будет идти целую неделю босиком по пыльным дорогам абсолютно меня не радует, но что я могу поделать, если рядом стоит хозяйка в таком же дрянном балахоне, как и на мне и такая же босая. Господская блажь, другого названия мне в голову не приходит, подумаешь, все послушницы должны приходить к воротам школы в таком виде, но так ведь до этих ворот еще целая неделя. Ворчу себе под нос, но это так, ерунда, в общем-то у меня настроение хорошее. С той жуткой ночи прошло уже два дня, которые мы безвылазно просидели на постоялом дворе, пугаясь каждого шороха. Луиза не расставалась со своим мечом, а я, оттащив свой матрац поближе к ее кровати, не отрываясь пялилась на дверь, каждую секунду ожидая, что вот-вот она откроется, и я снова увижу страшные бесцветные глаза. К счастью, никто за нами не пришел, бушующие эмоции, поутихнув, отступили и до жути захотелось, наконец, вырваться из этого опостылевшего города, вырваться на свободу и побыстрее забыть обо всем.

Вспомнилось, как мы привезли Оли, и как его отец, зыркнув на меня недобрым взглядом, подхватил того на руки и, не говоря ни слова, унес в дом. За эти два дня у меня не хватило смелости навестить раненого, поскольку папаша его явно меня недолюбливает и хоть в открытую не обвиняет во всем, что случилось с его сыном, но, наверняка, так считает. Мне, кажется, меня бы и не пустили к нему, зато Луиза сходила, ей этот мрачный мужик отказать не смог, и, по ее словам, Оли не только не умер, но и вообще выглядел бодрячком, хоть и лежал в постели, но все время шутил и про меня постоянно спрашивал. Видать, недаром он домой так рвался, тут черной магией за версту несет. Хотя, чего удивляться, ведь все знают, что трактирщик и мельник – два сапога пара, с черной магией на ты, колдовством не брезгуют и никакие кары трибунала их не пугают.

Сегодня с утра глянув в последний раз на нашу каморку, мы вышли с постоялого двора в этих самых хламидах, оставив всю одежду на сохранность рыжебородому Лерону. Глядя тогда на его мрачную, ушлую морду, я подумала, что не стоит особо рассчитывать увидеть ее когда-нибудь вновь. Луиза шествовала впереди, неся в руках ножны со своим мечом, а я плелась сзади, нагруженная узлом с припасами на неделю. Еще в комнате, попробовав на вес этот узел, я было заикнулась, что неплохо было бы разделить его на два, но Луиза тут же «включила баронессу» и сделала вид, что не расслышала. Ясно, пробурчала я про себя, как бегать от убийц, так мы подруги, а как тащить поклажу, так не забывай свое место, Мара.

Вот так и пришли мы на площадь, приткнулись тут на углу и ждем, пока весь караван соберется и тронется, наконец, в путь. Кроме нас, от города едут еще три девчонки, собирающиеся поступать в школу, но в отличие от нас их провожает целая толпа родственников. Там слышны последние напутствия, всхлипывания матерей и прочая суета. От скуки я принялась разглядывать своих будущих сотоварок и придумывать им прозвища. Та маленькая толстушка с румяными щеками растерянно стоящая у груженой повозки, уж больно похожа на сдобную булочку. Она будет у нас Пышкой, а вон ту «каланчу», тоскливо косящуюся вниз на обнявшую ее маленькую женщину, никак кроме как Жердью не назовешь.

Вообще то им можно позавидовать, каждую из них сопровождает повозка, забитая провизией и всяким барахлом, а еще, в отличие от нас, они не спешат облачаться в серую робу, и уж точно не собираются месить грязь босыми ногами.

Со вздохом перевожу взгляд на третью нашу попутчицу, - ну, а ты у нас кто? Вижу брезгливо кривящиеся губы, дорогую бархатную жилетку и капризное выражение ухоженного лица. Так, эта видать из богатой семейки, и повозки у нее две, и слуги. Как это она решилась бросить всю эту роскошь и отправиться в школу. Туго ей там придется. Скорее всего не по своей воле едет, наверное, достала всех своей кислой мордой, вот ее и сослали подальше. Ты, милочка, будешь у нас Стервой, вот так вот. Отличная компания подобралась Пышка, Жердь, Стерва и мы, - бросаю ироничный взгляд на задумавшуюся о чем-то Луизу, - две раскрасавицы. Лучше не придумаешь.

Прерывая мое развлечение, мимо проходят два мужика громко разговаривая между собой.

- Пора трогаться, вроде бы все уже собрались.

- Нет, старшой сказал, будет охрана. На дорогах сейчас неспокойно. Их ждем.

 Поворачиваюсь к Луизе и вижу, что она тоже услышала последнюю фразу.

- Вот видишь, даже охрана будет, - ее ладонь ободряюще сжала мою руку, - так что перестань трястись.

Легко ей говорить, тоже мне железная баронесса, а мне может до конца жизни теперь будут сниться эти бесцветные ледяные глаза, но охрана — это хорошо, с ней как-то спокойней.

Прислоняюсь затылком к стене и закрываю глаза. Подождем. Охрану я согласна ждать сколько надо.

Стою с закрытыми глазами и наслаждаюсь внезапно нахлынувшим успокоением, даже закемарить слегка удалось, ровно до тех пор, пока по каменной мостовой не загрохотал топот копыт. Сон тут же пропал, и на моих глазах с противоположного края на площадь вылетел десяток всадников в зеленых плащах рыцарей клана Изумрудной травы.