Страница 51 из 131
Парк закончился резко, словно оборвался, и как по волшебству желтыми пятнами засветились окна дворца, а из темноты выплыли квадратные силуэты всевозможных карет и повозок. В воздухе ощутимо потянуло навозом и лошадьми.
Рыжий, свернув в узкий проход между плотно стоящими каретами, перешел на шаг и двинулся в сторону доносящихся голосов. Я иду последней и, прислушиваясь, отчетливо разбираю веселый гогот балагурящих кучеров, и даже могу поклясться, один из голосов я точно узнаю.
Это Оли, - беззлобно крою его про себя, - стоит там веселится, когда мы тут погибаем. Ругаюсь, но с радостью отмечаю, что этот смех, огни и вообще близкое присутствие людей меня по-настоящему успокоили. Впервые я вдруг поверила, что все закончилось, и мы спасены.
Выдохнув, прибавляю шагу и чуть не натыкаюсь на замершую спину Луизы.
- Черт!
Выругавшись, уже собираюсь пройтись по поводу всех рыжих проводников и их матерей, но слова застывают в горле. Две черные тени, перекрывая путь, вынырнули из-за огромной кареты прямо перед нами. В отсвете фонарей сверкнули пустые бесчувственные глаза.
Резко разворачиваюсь назад, и ужас холодного отчаяния заливает душу. Еще одна тень, отрезая нам возможность бегства, появляется за нашими спинами. У меня перехватывает дыхание, сознание отказывается верить в этот кошмар. Ведь уже все! Все было хорошо, я уже успела в это поверить и не могу, не могу никак вновь вернуться в то состояние, когда надо бежать, спасаться, надо вновь сжать уже расслабившуюся пружину нервов. Этот переход от уже почти состоявшегося спасения к полной безнадеге меня окончательно доконал. Налившиеся свинцом ноги отказываются подчиняться, а всякая разумность окончательно вылетела из головы. В один миг она заполнилась отчаянной, отупляющей паникой, такой дикой и безумной, что я, не осознавая что делаю, вдруг заорала во весь голос. Заорала истошно, захлебываясь бабьей визгливой ноткой.
- Помогите! Помогите, люди, убивают!
Ору и даже не чувствую, как Рыжий тащит меня назад, как его руки давят мне на плечи, и его голос пытается пробиться сквозь мутную паническую пелену.
- Лезьте! Лезьте под карету, я их задержу!
Колесо, брусчатка, сверху днище кареты, жесткие руки почти силой запихивают меня в эту щель. Падаю на колени и не рассчитав врезаюсь башкой во что-то твердое и железное. Сжимаюсь от боли, в глазах аж искры, но вопить я прекратила и хоть немного начала воспринимать реальность. Слышу крик Рыжего.
- Давайте, давайте! Пролезете под каретой и бегите к конюшне.
Верчу головой. А где Луиза? Я на коленях, почти лежу на булыжной мостовой, сверху нависает днище кареты, а Луизы нет. Поднимаю взгляд и из меня вырывается отчаянное.
- Не-е-ет!
Моя подруга стоит на ногах, и ее поза, ее вскинутый подбородок лучше всяких слов говорит мне, что она собирается сделать. Она никуда не полезет и никуда больше не побежит. Она уже все решила.
- Стой, чертова гордячка!
Вцепляюсь в ее подол, но поздно. Край платья вырывается из моих рук, и Луиза, оттолкнув Рыжего в сторону, делает шаг вперед, заслоняя собой нас обоих. Позабыв, где я нахожусь кидаюсь за ней и вновь прикладываюсь затылком о подножку кареты. В голове взрывается бешеная петарда и тут же темнеет. Лежу на холодных камнях и сил нет никаких, ни кричать, ни подняться.
- Помоги нам, Великая богиня! Помоги нам!
Слышу свой отчаянный шепот и хочется завыть от безысходности и бессилия. Две черные, затянутые в плащи тени надвигаются как страшные призраки. Неотвратимо и неизбежно. Сжимаю кулаки и закрываю глаза, все кончено!
Но вдруг жуткая тишина взрывается яростным ревом. Стремительно взлетают вверх мои ресницы, и я вижу мелькнувшее светлое пятно, разинутый в крике рот, бешеные глаза и здоровенную оглоблю, занесенную для удара. Еще миг, и дубина обрушивается на черный капюшон, вбивая его в плечи. Закутанное в плащ тело рушится как соломенный сноп, а оглобля взлетает вновь…
- Оли!
Замираю, прокусив губу до крови. Дубина летит в голову жуткоглазого, но тот как дьявол, словно у него глаза на затылке. Одно движение и смертоносное оружие проносится мимо, а в ответ на белой рубахе Оли расплывается кровавое пятно, и в глазах, смотрящих прямо на меня появляется какое-то детское удивление.
Не-е-ет! Вскакиваю на ноги и вылетаю из-под кареты, передо мной лишь оседающее на землю тело и затянутая в перчатку рука, вытаскивающая клинок. Еще не успеваю выпрямиться, а бесцветные глаза вновь развернулись и, пройдясь по мне, как по пустому месту, уставились на Луизу. Острие меча уперлось ей в грудь и вдруг замерло.
Ситуация вокруг нас неожиданно начала стремительно меняться. Вдали заплясали огни факелов, и воздух заполнился приближающимися криками.
Мой взгляд очумело кидается в разные стороны. С одного края узкого прохода бежит целая толпа конюхов, размахивая вилами и топорами, а с другого, из колючих кустов парка вдруг вывалился Дорье. Оборванный, с глубокой царапиной на белом лице он вырвался из темноты и, молча, как демон ночи, набросился на последнего подручного жуткоглазого.
Они не успеют! Как завороженная смотрю на стальное жало пляшущее у груди Луизы, затем в темноту капюшона прямо в бесцветные немигающие глаза, и впервые, я читаю в них сомнение.