Страница 12 из 15
– Зачем напал? – официально, как на допросе спросил Семён. – С какой целью?
– А хрен его знает, – не менее официально ответил Мар, – не сказал. Напал и всё тут. Может, перепутал с кем. А может, пошалить решил. Кто их, чужих, знает! Они все чокнутые и уроды. Изначально. Так ты мне всё же не ответил, что случилось-то на самом деле.
Семён кратко объяснил – и про липкий коричневый взгляд, и про то, как изогнул его. И что из этого вышло.
– Вот всё время забываю, что ты Настройщик, – с досадой воскликнул Мар, выслушав рассказ. – Отношусь к тебе как к этому… А ты – ого! Нет, надо тобой серьёзно заняться, ох как надо. Поднатаскать тебя в основах магии, теории обучить. С умными людьми познакомить, в конце концов есть же на свете хоть где-то умные люди! А то делать ты что-то можешь, и ещё как можешь, – так, как никто другой не сумеет, – а вот чего делаешь, небось и самому непонятно. И мне непонятно. А всё, что непонятно – опасно. Можно рано или поздно на этом непонятном крепко погореть.
Да и вообще как-то оно по-дилетантски, знаешь ли, – колдовские взгляды руками гнуть, узелочки на армейских сигнализациях вязать… Несерьёзно. Глобальней надо! А без учёбы ничего глобального у нас с тобой не выйдет.
– Ты что, заметил как я сигнальный шнур узлом закручивал? – уязвлённо заметил Семён. – А придурялся, что охранного колдовства не видишь. Которое высшего уровня. Шарлатан!
– Шнура не видел, – с сожалением признался Мар. – Видел лишь, как ты руками узел в воздухе крутил. И сообразил, что ты делаешь. Ладно, нечего ругаться – надо из парка поскорее уходить. Не то ещё на второго чужого нарвёмся – они всегда парой ходят. И второй далеко не карлик… Или полименты к свежей статуе слетятся, с них станется! Шастают на скоролётах где ни попадя. Носятся, понимаешь, как полуночные ведьмы на помелах, тьфу на них.
– А кто такие «чужие»? – спохватился Семён, враз вспомнив интересный фильм с аналогичным названием. – Не похожи они на ящеров! Те с зубами и хвостом. И с кислотой вместо крови.
– А почему они должны быть на ящериц похожи? – заинтересовался медальон. – Никогда о таких не слышал. Что, новая разновидность появилась? И где ты их видел? С кислотой вместо крови, надо же! Брр, какая дрянь. Ох и буйная же у тебя фантазия… Я тебе потом про чужих расскажу. Если попросишь.
Сквер закончился большими чугунными воротами, живописно вставленными в ажурную декоративную решётку. За воротами кипела дневная городская жизнь, и никому не было дела до Семёна с его необычными возможностями и с его загадочными проблемами – обычная жизнь обычного столичного мира, абсолютно равнодушного ко всему, кроме денег. Так во всяком случае, подумалось Семёну. И он был недалёк от истины.
– Время обеда, – флегматично сообщил Мар. – Можно зайти в ресторан. Я-то есть не буду, что-то не хочется. И никогда не хотелось. Но тебе советую. Знаешь, говорят, что нервные стрессы лучше всего лечатся хорошей едой.
– Закуской, – с усмешкой поправил его Семён.
– Тебе виднее, – не стал спорить медальон.
Семён гордо расправил плечи и пошёл вдоль сказочных домов, задрав нос и твёрдо ступая по мостовой. Похоже, его чёрно-серебряная одежда вызывала у встречных прохожих необъяснимое замешательство – они вовсю пялились на Семёна и старались уступить ему дорогу. Шарахались в стороны, если уж прямо. Семён Владимирович шёл, непрестанно хмурясь и косо поглядывая по сторонам – то ли его расстроило происшествие с гнусным карлой, то ли есть хотелось зверски, он и сам не мог понять.
– От нас шарахаются, – нейтральным голосом сообщил Мар. – У тебя с одеждой всё в порядке? Ширинка застёгнута?
Семён быстрым движением руки проверил:
– Всё в порядке. Её вообще нет.
– Странный покрой, – заметил медальон, – такую важную деталь и упустили.
– Ничего странного. В книжках о таких мелочах не пишут, – отмахнулся Семён Владимирович. – Потому я её и не учёл. Приспичит – сама появится. У меня костюм самонастраивающийся. Хочешь – перчатки тебе, хочешь – ширинки. Хоть две штуки.
– Интересная мысль, – поддакнул Мар. – Две ширинки. Мда-а… Наводит на размышления.
Семён усмехнулся, но ничего не сказал.
– Кстати, у нас по пути огненная урна, – заботливо предупредил медальон, – не забудь выбросить в неё свёрток. Вон, драконья башка красуется. Видишь?
Семён видел. Небольшая драконья голова на короткой шее и с широко раскрытой пастью торчала прямо из тротуара возле проезжей части; над пастью дрожал горячий воздух.
– Остроумно, – одобрил Семён, бросая по очереди свои вещи в раскалённую пасть, – безотходная утилизация, стало быть. Грамотно придумано.
– А как же, – согласился Мар, – приятное с полезным. От старья избавляешься и заодно канализационных драконов подкармливаешь. Они давно у нас на самообеспечении… Что дадут, то и жрут. Всеядные они.
– Благодарствуйте, – сыто рыкнула чешуйчатая голова и утонула в брусчатке, оставив после себя в тротуаре рваную дыру. Впрочем, дыра скоро затянулась, словно её никогда и не существовало.
– А был ли дракончик? – тупо глядя в свежую брусчатку и чувствуя в голове некую странную лёгкость, медленно спросил сам себя Семён. И сам себе ответил:
– Ой, что-то мне нехорошо… Ой, закуситься надо. И выпить! Обязательно – выпить. И чем раньше, тем лучше.
И только уже отойдя на приличное расстояние от того места, где он воспользовался услугами огненной урны, Семён Владимирович вспомнил, что среди скормленных дракону вещей не было одной кроссовки. Левой.
– Шут с ней, – легкомысленно решил Семён. – Подумаешь.
И пошёл дальше искать ресторан.
Глава 4
Стационарная Латентно-Ионная Магическая Преграда
Ресторан был небольшой, чистенький и уютный, без броской внешней рекламы: на фасаде султанского дворца имелась лишь крупная, сделанная арабской вязью броская надпись «Покушаем?», с громадной буквой «О», стилизованной под круглую дверь. Вот в эту букву Семён и зашёл.
Зал был почти пуст – из дюжины столиков было занято всего два, да и те, судя по количеству пустых тарелок на них, должны были скоро освободиться. Семён хотел было присесть за один из незанятых столов, поближе к выходу, но не успел: из-за расписной ширмы, отделяющей общий зал от кухни, выбежал чем-то взволнованный толстяк в незастёгнутом, наспех наброшенном поверх делового костюма праздничном красном халате. Мелко семеня и испуганно улыбаясь, толстяк подбежал к Семёну Владимировичу и, преданно заглядывая ему в глаза, зашептал торопливой скороговоркой:
– Что же вы в общем зале… Вам же не сюда, неможно вам здесь, со всеми так запросто… вернее, им с вами… Я, как владелец ресторана, как верноподданный гражданин… Что про меня подумают! Что власть не уважаю, подумают, ежели… Никоим образом, ни-ни, – и, ласково подхватив Семёна под локоток, настойчиво потащил его за ширму; у толстяка оказалась железная хватка, и Семён не стал сопротивляться. Тем более что и медальон молчал, не давая никаких советов. Видимо, тоже растерялся.
За ширмой оказалась вовсе не кухня, а тяжёлая дубовая дверь. Без надписей, но с блестящей латунной биркой в виде короны.
– Ведь вы при исполнении, – многозначительно произнёс владелец ресторана, отворяя дверь, – мало ли что… Сюда, будьте любезны! – и чуть ли не втолкнул Семёна в комнату. – Приятного аппетита, – вежливо пожелал толстяк напоследок, – кушайте на здоровье, – и тихонько закрыл за Семёном дверь. Было слышно, как он с той стороны шумно переводит дух и старательно похлопывает ладонями. Словно грязь с них стряхивает.
В комнате, ярко освещённой широким потолочным окном, был всего лишь один посетитель, лысый и мордастый здоровяк в сером штатском костюме; мордастый что-то аппетитно жевал, сидя за большим квадратным столом. Стол был всего один на весь зал, но зато какой! Прямоугольный и здоровенный, на шести витых ножках, перламутровый и инкрустированный мелкими самоцветными камушками, помпезный до невозможности. Сидя за таким столом хорошо было подписывать указы о награждениях. Или о казнях. Или вести международные переговоры. Но никак не есть.