Страница 5 из 8
Русский узел
Юрию Кузнецову
В плену убийственных иллюзий,осмысливая крестный путь.Россия, кто развяжет узел,что ты сумела затянуть?И кто его теперь разрубит, —кто путы с ног твоих сорвёт? —Ты поневоле бредишь бурей,когда унижен твой народ.Тебе насилие не ново,и на крови твои дворцывозводят те же Смердяковыи чужеземные дельцы.ВременщикамНе знаю трагичнее повести,Но вновь открываю сакрально:Россия восходит на совестии этим сильна изначально.Она пролетает над пропастью,как Феникс, сменив оперенье.Россия восходит на кротости,но это не знак примиренья.Россия восходит на святости,и ей не впервой подыматься.Не смейте глумиться, не радуйтесь, —она не простит святотатства!24.05.1997Город стихийОпять торжествует стихияи что он неё ожидать, —какие денёчки лихиеещё предстоит испытать?..В наш город на крыльях метеливнезапно ворвалась зима, —Все улицы вмиг опустели,застыли по струнке дома.Для хаоса много ли надо? —То воды штурмуют его,то медленные снегопадырождают монбланы снегов.То он утопает в туманах,лежит в паутине веков,то мир раздирает на кланыпо прихоти большевиков.Теряет былые обличья,меняет свои именаи вновь обретает величье,а следом за ним – и страна!26–28.11.2010Зоя Бобкова
В тихие минутыНе знаю я своих корней,Не знаю.Но только в тихие минуты вспоминаю,Что был когда-то дом в далёком чужестранье,Служебный был, а может быть, изгнаньеНас привело туда. Не помню я об этом.И сам-то дом остался мне неведом.Семья жила обычно, без излишек,Отец и мать, и двое ребятишек.А время шло.Обшарив пол-Союза,Явилось горе к нам опасным грузомИ выбрало наш дом.Отца судили, по Пятьдесят восьмой статье приговорилиНа десять жутких лет.Не выдержав несчастья,Скончалась мама тихо, в одночасье,И шёл в то время мне шестой годок,Всего и всех лишилась в краткий срок,И без корней живуОт лиха и до лиха,Прошёл бы год, другой в покое,Тихо-тихо.* * *Я лишена была почвы,А такая по ней тоска,Будто жизнь прожита заочно…Участь сорванного листка!Как метался он, исстрадавшись,И не зная, куда летит,Опустился на памятник павшим —И согрелся холодом плит.* * *Харбин, Харбин…И детство, и судьба…Ты в памяти моей, пока живу я.А в этом мире – вечная борьба.В России Революция, ликуя,Выбрасывала прочь своих сынов.Кто – в Сиднее, а мой отец – в Харбине…Не пролилась тогда отцова кровь,Харбин дал русским эмигрантам кров.Благодарю его за это ныне.К революциямСломать бы слово, смять его и бросить,Разбить бы нерушимую печать…Но только проявляется, как проседь,Её неисчезающая рать.Она по закоулкам подсознаньяВнедряется, коварная, в мозги,Всё ищет фанатичного признанья,Ей наплевать, что впереди ни зги,Что – горькая опять – слеза ребёнкаПрольётся на детдомовскую грудь,Грядёт за похоронкой похоронка…Когда от потрясений отдохнуть!Николаю ГумилёвуНикто не знает, где твоя могила.Жена, пусть бывшая, искала. Не нашла.В какой крупице мира зреет сила,Которая от смерти утекла?Пустынный остров петербургской хмури,Что одноногий часовой, стоит фонарь,Чуть светит он сквозь залпы бури.Над островом смятение и гарь.И в чахлом травостое, безголосо,Отрубленные головы лежат.Рядком, глаза в глаза и к носу носом.Над ними солдатни роскошный мат.Он что отходная в те смутные годины —Последнее напутствие душе.Николин день, святые Именины,Для будущего верное клише.Надпись на памятнике «Примирение, или всем жертвам Гражданской войны» (Памятник установлен в Санкт-петербурге)Мы – один народ, одна страна,Никуда от этого не деться,Даже если разрывает сердцеНадвое Гражданская война.* * *Мечтать не вредно. Кто же с этим спорит?Жива надежда – жив и человек.Всю жизнь мечтали: новое построитНаш самый просвещённый век.И ярым изъявлением восторгаНаполнятся кипящие сердца…А вместо этого – вновь очередь у морга,Разруха и вульгарный дух тельца.