Поэты и революция

Призраки ИнгрииАникайнен и Эльфенгрен —Имена былины достойны.Девятнадцатый год гремел,Красно-белые длились войны.Как на Токсово бодро шлиДобровольцы – лишь знает ветер.Возле Грузина полеглиОчень многие, пулю встретив.Дни у Ингрии сочтены,Вся история – две недели,И Крестами Белой СтеныНаградить едва ли успели.Лишь почтовой марки квадрат,Где в рисунок кирху вписали,Знатоку набалладить радО республике в Кирьясале.Кто из наших рассудит дней,Выбор чей из двоих фатальней,Кто виновней, а кто правей —Эльфенгрен или Аникайнен?

Эльфенгрен возглавил добровольческую армию и вёл её от шведской границы к Токсову, Если бы авантюра удалась, возникла бы республика Ингрия, Уже были напечатаны почтовые марки нового государства с изображением токсовской кирхи, учреждён орден – Крест Белой Стены. Не случилось. Республика с центром в Кирьясале продержалась недели две… В этих же краях действовал отряд «красного финна» Аникайнена.

* * *

«Акмеизм – тоска по мировой культуре»

О. МандельштамВек двадцатый входилНеожиданно, резко и броско.Паровозом дымил,Как закушенной зло папироской.Крепко сжата в рукеСмерть несущая дура-винтовка,Свежий шрам на щеке,И военная стать, и сноровка.Он плечом вышибалОсобнячные двери и рамы.Он врывался как шквал —Только в обморок падали дамы.Красотой мир спасти,К сожаленью, уже не по силам.Где бы силы найти,Чтоб простить всё, что гнуло, косило?Но под грубою той,Залихватски-жестокою минойВека облик инойПросквозит обречённо-незримый.На фронтах, в лагеряхВ час вечерний, усталый и нежный,Не забыл о стихахКто-нибудь в безнадёжной надежде.И осталось в веках,Словно голос печальный из бури:– Акмеизм – тоскаПо утраченной миром культуре!Прогулка

Н. Гумилёву

Под полуночным и унылым,Надрывно плачущим дождёмНева и бредила, и стылаНа ложе глинистом своём.Поскольку непременным пунктомПроекта утренней зариГлухое рокотанье бунтаБурлит у города в крови,И я, хоть мне иное свято,Походкой быстрою и мернойИду от улицы МаратаДо набережной Робеспьера,Чтоб угадать в боренье света(Рассвет кровав и ветер лих)Георгиевский крест поэтаИ пулей перебитый стих.

Михаил Аникин

Тяжёлый сонИ снился мне тяжёлый сон России,В нём было всё: и голод, и война…На мавзолее – ложные «святые»И тяжкий крест несущая страна.Мне снился вождь лукавый и усатый,Он весь в крови был – с головы до пят.Ему осанну пел отряд пернатыхЗа то, что он в стране построил ад.Я в этом сне был узником молчащим,Меня никто и слышать не хотел…Когда же я проснулся в настоящем —Здесь хор пернатыхТу же песню пел!* * *Власть советская,Соловецкая,Власть безбожная,Власть острожная,Власть обманная,Власть дурманная,Вечно пьяная…Власть – желанноюНынче стала вдругДля обманутых…Ну-ка шире круг,Где ты,Мамонтов?* * *Ни Мамонтовых нету,Ни Морозовых…Совсем другие нынче на плаву…Живём в России, отгремевшей грозами,Упавшими росинками в траву.Что ждёт страну – опять никто не ведает,Опять царит разруха в головах…Алёша спит, Добрынюшка обедает,Один Илья, как прежде, На часах.А Соловей – разбойник заливается,На всех дорогах выставил кордон…И всё-таки Россия просыпается,Её не так-то просто Взять в полон!Передача ИсаакияЛенин, Сталин твердили: вот-вотБудем жить мы в счастливом грядущем…К звёздам, к небу стремился народ,Забывая о хлебе насущном.Коммунисты костры развели,Комсомольцы иконы сжигали…А потом их самих повелиПо этапам марксистского «рая».Лишь тогда осознали они,Что нельзя было рушить святыни…Кто там снова разводит огни,Позабыв об Отце и о Сыне?Дух Святой не потерпит того,Чтобы храм становился музеем…Он ведь подлинный,Он ведь – живой,Не хулите его,Ротозеи!ИмперияИмперия пока ещё живаИ будет жить – всем вопреки клевретам!Ещё в века течёт её Нева,И гимназисты отдыхают летом.Большевики почти сошли на нет,Хотя кровавым Сталиным пугают…А что как встанет вдруг из адских бездн?Да нет, не встанет,Бог не попускает!А вот царя народу бы пораВновь обрести – разумного, простого…Что наша жизнь? Она, брат, не игра…Потяжелее, чем у Льва Толстого!Тот, как известно, всё-таки был графИ жил вполне безбедно на природе…А мы тут все запутались: кто прав,А кто ворует при любой погоде.Так и живём, надеясь, что пройдётИ этот год, с его бедой и смутой…Империя жива, Нева течёт,И дети верят: Завтра будет утро!