Страница 49 из 87
Кесея разрешила до ритуала осмотреть часть деревни, что на поляне. Тут было немного мужчин, но они самые проблематичные, как выразилась наставница. И в целях воспитания их всегда держали под рукой. Направился к дому, указанному мне воительницей. Поднявшись, постучал в дверь. Мне открыла длинноногая, почти обнаженная девушка. Бросив на меня изумлённый взгляд, спросила:
– Что тебе надо, каратель?
Я довольно хмыкнул на её вопрос, потому что она прекрасно знала, зачем я пришел.
– Хочу взглянуть на твоего раба, – ответил я и вошел, не дожидаясь приглашения. – Где он, веди.
Она не стала спорить, раз я пришел, значит, получил разрешение от наставницы.
– Что ж, он в той комнате, на цепи. Я немного поработала с ним, так что извини, – ответила, указывая на боковую дверь справа.
– Надеюсь, он жив? – хмыкнул я, представляя, какие методы использовала девушка.
Вообще, я знал их методику воспитания мужчин и не раз видел её в действие. Тут могли сломать любого, главное, найти его слабое место. Кто-то сдавался сразу, другие пытались бороться, ну а третьи просто превращались в евнухов и теряли себя окончательно. Долго мужчины не выживали на острове, лишь единицы, так сказать, фавориты, могли рассчитывать на приятную жизнь среди девушек.
Дело в том, что воительницы были не просто девушками, они питались эмоциями мужчин. Их страстью, желанием, болью, злостью. У каждой были свои предпочтения в этом. Мужчина, попавший в плен, был обречен на донорство, а вот в каком виде, уже решала наставница. Она лично отбирала пленников в гарем для утех и продолжения рода, остальных распределяла среди воительниц, отдавая на корм.
Сейчас я находился в доме девушки, которая любила вкус боли. Я это понял сразу, по её горящим глазам и запаху страха, витавшем в воздухе. Войдя в указанную комнату, увидел мужчину в ошейнике, цепь которого была прикреплена к крюку на стене. Пленник сидел на коленях, низко склонившись к полу. Вся его спина была исполосована свежими кровавыми линиями, довольно глубокими. Я почувствовал, как мой инстинкт сделал стойку, почуяв добычу.
Вот он, Грегор Харт, убийца и насильник детей, что за свою жизнь загубил 16 юных душ. Я давно искал его, но он хитрый пёс, всегда скрывался в последний момент. Глядя на него, такого беспомощного, растерзанного, я не испытывал жалость. Мне даже хотелось оставить его тут и дать закончить свое дело девушке, но, к сожалению, не мог. Раз нашел, должен выполнить назначение.
– Ну здравствуй, Грегор, – проговорил я хищно, предвкушая кару.
Мужчина дернулся и поднял медленно голову, устремляя на меня неверящий взгляд.
– Каратель… – выдохнул он ошарашенно.
– Я пришел по твою душу, – ответил ему равнодушно.
– Ты сделаешь мне одолжение, освободив от этих пыток, – произнес он, вновь склоняясь в приступе сильного кашля к земле.
– Но это же мой раб? – возмутилась девушка, понимая, наконец, мои намерения.
– Увы, я вынужден его забрать, – ответил я, улыбаясь воительнице, – а тебе выделят другого наверняка.
– Хорошо, – согласилась она, – тем более, что этот уже не такой вкусный, истощился совсем.
И она, отдав мне ключ от ошейника, вышла из комнаты, оставляя нас.
Подкинув в руке ключ, перехватил его и направился к мужчине. Открыв ошейник, снял его и отбросил в сторону.
– Грегор Харт, я даю тебе право на раскаяние, будешь ли ты его использовать? – спросил я пленника стальным голосом, сейчас мной руководил только инстинкт карателя, все эмоции отошли на второй план, не мешая мне приводит приговор в действие.
Грегор разогнулся и постарался выпрямиться, насколько позволяла покалеченная спина.
– Нет, не буду, – ответил он хрипло, – все, что я сделал, было мне приятно, это мои воспоминания и только мои.
– Что ж, дело твое – сказал я, протягивая руку и беря пленника за горло. – Я - Кайтон Саяран, каратель этого мира, пришел за твоей грешной душой. Ты обвиняешься в убийстве и насилии невинных душ, за это будешь лишен собственной души и предан забвению.
Проговорив все это, я открыл силу своего дара и направил в грешника. Его глаза округлились, а рот открылся. Тело начало бить конвульсией, предвещая скорую смерть. Характерный хрип раздался из горла, а потом вылетела испуганная душа. Она заметалась по комнате в панике, как обычно и бывает.
Потерянная душа всегда пугается в первый момент, теряя оболочку тела, но главное - направить её. Я поднял вторую руку, выпуская луч белого света на душу. Как мотылёк на свет, она устремилась к лучу и, в тот же момент вспыхнув, сгорела в нем. Забвение души, уничтожение личности. Я разжал руку, отпуская шею грешника, и он рухнул на пол сломанной куклой. Больше в этом мире он не появится.
В моей душе расплылось удовлетворение от совершённого правосудия. Еще один грешник покинул этот мир, значит, равновесие восстановлено. Это ощущение несравнимо ни с чем, хотя, пожалуй, в одном случае я могу испытать что-то похожее - и это был хороший секс.
Кровь бурлила по венам, разнося адреналин по телу, сердце лихорадочно стучало в бешеном темпе. Все тело будто обновилось, принося новые силы. Довольный, я вышел из комнаты и направился к двери, но тут вспомнил о воительнице, которая ждала меня, сидя у окна. Увидев меня, она встала.