Страница 43 из 45
Лебедь? Только на вид суров, а сам при встрече застремался сразу под юбку залезть, до выборов отложил. Коржаков? Вот это мужик! И народ придавить сможет. Правда, тоже не смелого десятка, но кто знает, как бы он себя повел, если бы они беседовали не по телефону, а очно. Может, не выдержал бы и не стал откладывать? На вид-то он боевой.
Пугачева набрала номер генерала Коржакова. Трубку поднял сам народный писатель.
- Генерал Коржаков? - спросила Пугачева. Она запамятовала, как зовут легендарную личность.
- Так точно, - доложил бывший охранник.
- У меня к вам есть одно деловое предложение.
- Я надеюсь, по тому делу, относительно которого я вам звонил? спросил неустрашимый генерал-полководец.
- Нет. О том забудьте и думать. Электората вам моего не видать, как своих ушей...
(Откуда было знать Пугачевой, что Коржаков как раз сейчас стоит перед зеркалом в прихожей и может наблюдать на своем лице не только уши, но и нос, глаза, другие составляющие!)
- ... зато свойклитор я могу предоставить в ваше полное распоряжение.
Ответом Пугачевой было долгое и тягостное молчание. Генерал-то и помыслить не мог, что Пугачева эти два слова - "электорат" и "клитор" путает, вот и растерялся.
- Ну чего молчишь? Из нас неплохая пара получится. Ты известен, я более чем известна.
- Я не ослышался? Вы это серьезно, Алла Борисовна?
- Серьезней не бывает, генерал. Решается судьба страны!
- При чем здесь судьба страны? - не догнал полководец.
- Ну, это я шучу, насчет страны. А вообще всерьез говорю. Только поймите меня правильно. Я не желаю ничего лично для себя, - начала напропалую врать Пугачева.
- Неужели вы не рассчитываете даже на минимальное удовольствие? - Не поверил Коржаков. - А чего же вы хотите?
- Самореализоваться в другой области.
- Эк!.. А почему бы вам не самореализоваться с Филиппом? Почему именно со мной?
- Филька - не та фигура, с которой можно делать дело. Он, конечно, хороший мальчик. Но... Номне для такого дела нужен настоящий мужик, суровый, всем известный... Ну так как? Или опять будете откладывать до выборов?
Коржаков понял намек.
- Алла Борисовна. В принципе-то я готов хоть сейчас, а к лету 2000 года у меня, может быть, и агрегат работать уже не будет. Вы меня понимаете? Но мне нужно все обмозговать. Все-таки это достаточно необычное предложение, неожиданное.
- Мозгуйте, генерал. Но надолго не задерживайте этот процесс. Я вам честно скажу: я сделаю аналогичное предложение другим политикам. И кто быстрее согласится, с тем я и сделаю пару. Все ясно? Кстати, вам я звоню первому.
- Спасибо. Ясно, - кивнул генерал, положил трубку и процедил сквозь зубы: "Шлюха."
А Пугачева долго думала, о каком таком агрегате говорил Коржаков. Не знала она никаких агрегатов политической жизни...
Глава 35
Однако такой агрегат был. Он представлял собой огромную русскую ЭВМ электронно-вычислительную машину, на которой приятель президента Юра Батурин пробовал производить политические расчеты и вычисления. Машину привезли из Зеленограда и сказали, что она вся сплошь сделана только из отечественных деталей по личному распоряжению Немцова, поэтому и занимает шесть комнат. Батурин подумал, что машина работает на электричестве и для расчетов будет требовать разные экономические цифры. Но ЭВМ работала на другом принципе. Внутри машины сидел маленький злобный карлик, он и делал прогнозы. Звали злобную карлу Кургинян.Этот ничтожный по размерам Кургинян выполнял работу центральной микросхемы или, по научному говоря, процессора. Он запрашивал у Батурина данные относительно положения звезд на небе, еще какую-то ерунду и выдавал прогноз. Кургиняну все время мерещились заговоры и катаклизмы. Но его небольшая (по научному говоря, портативная) пишущая машинка отчего-то не пропечатывала буквосочетание "ката", поэтому речь в его прогнозах постоянно шла о неких загадочных "клизмах". Батурин чесал череп и туго задумывался над сутью предсказаний, проклиная зеленоградских электронщиков. Он с трудом мог понять, почему машина выдает что-то про клизмы, но не уточняет какие и кому, а главное, куда именно клизмы надо ставить.
Списав все это на ошибки русской электронной промышленности, Батурин перестал пользоваться чудо-машиной и стал писать прогнозы сам, безо всякого Якова. Это даже лучше получалось, потому что Батурин был очень умный паренек, хоть и не служил в армии. Юрий даже не вспоминал больше о машине, которая стояла у него в квартире. Лишь жена порой возникала на предмет, что, мол, неплохо было бы снести агрегат на помойку, поскольку шесть комнат никогда лишними не бывают. С этим Батурин легко соглашался, но машину выбросить жалел: ведь деньги плочены.
Забыв о машине, Батурин помнил лишь о последнем ее прогнозе: что Пугачева станет президентом России. Батурин не поверил такой ерунде. Но будучи человеком весьма разумным, переписал это предсказание к себе в книжечку, а сам заказал через ФСБ небольшое двухтомное досье о Пугачевой. И потом долгими зимними ночами читал его и перечитывал, дивясь перипетиям жизненной судьбы огненной женщины. Оказалось (т.1, стр. 364), что, будучи партийной, Пугачева на самом деле в коммунизм не верила. То есть кривила душой. В партию она вступила только потому, что Политбюро ЦК КПСС обещало ей торжественные похороны в кремлевской стене в случае скоропостижной кончины. На кончину Пугачева особенно не надеялась, но какой-то торжественности при похоронах ей хотелось. Хотелось, чтобы гремел салют, чтобы впереди вялые члены Политбюро несли на подушках ордена, медали и все ее значки - "Почетный донор", "Дружинник", "Ветеран труда", "Ворошиловский стрелок", "Глаз ватерпас", "50 лет ЦНИИчермет", "Москва - город-герой", "Участник обороны Козельска", "Чебурашка". Еще неплох был бы краснознаменный оркестр несокрушимой и легендарной Красной армии. Трехдневный траур. Классическая музыка по всем двум программам. И прочувственные речи товарищей по партии: "От нас ушла... Великая... Ознаменовавшая... Великая... Талантливая... Всенароднолюбимая... Величайшая... Из ныне живущих... Безвременно... Могла бы радовать... Партия и правительство... Глубоко скорбят... Великая актриса... Рыжие волосы... Прочувственный рот... Широкий таз..."
Также выяснилось (т.2, стр. 121), что Пугачева - это псевдоним, а настоящая фамилия дикой женщины Распердяева. И имя Алла - тоже псевдоним, а по-настоящему ее зовут Ребекка. И петь она не умеет, а поет за нее некая Барбара Брыльска из Конотопа.
Еще деталь. Однажды Пугачева-Распердяева ехала по шоссе в своем лимузине, а над машиной зависла летающая тарелка с бортовым номером 375/GI. После улета тарелки заглохший двигатель машины никак не желал заводиться, а личный шофер Пугачевой получил тяжелейшую моральную травму и ожог спины в виде неприличной надписи из одного трехбуквенного слова, начинающегося на "Х". Причем, Пугачева не захотела оплатить шоферу бюллетень, хотя он пострадал именно в ее лимузине...
Батурин не без интереса знакомился с личным делом гражданки Пугачевой (которая, повторим, оказалась вовсе не Пугачевой, а бессовестно присвоившей ее светлое имя чувихой Распердяевой), но из всего прочитанного твердо вытекало лишь одно - президентом России такой человек быть ни при каких обстоятельствах не может. Впрочем, это было ясно гению Батурина с самого начала. Но на всякий случай он решил предпринять некоторые шаги, чтобы спасти страну от позора. Хватит того, что Пугачева опозорила свое имя в Европе. Не хватает теперь, чтобы она опозорила мамку-родину в мировом масштабе: вдруг на важном политическом саммите как гаркнет непотребное! То ли дело Ельцин - тихий дирижер. Помахал ручками - и баиньки. Пара фальшивых нот Европе не в напряг.
Батурин почесал арбузный животок, поплевал на ладони и потер ими уши. Так мужчина готовился к непосильной умственной работе по написанию сбывающихся прогнозов. Итак, Пугачева никак не может быть президентом, потому что она даже не знает смысла слова "сиквестр". И кроме того, ходят упорные слухи, что Пугачева - незаконнорожденная дочь Ельцина Бориса и Ельциной же Наины. Кроме того, она питается черной икрой, а такой человек никогда не будет популярным в России. По уму, Пугачевой нужно было бы скрывать эту свою страстишку к поеданию рыбьих яиц. А то ведь что придумала, - гонит из красной икры самогон. Говорит: "Буду пить по благородному." Разве это дело? Это неприемлемо, размышлял Батурин. В то время как народ голодает (кстати, народу нужно об этом постоянно напомнить через прессу), некоторые одиозные личности, проваливающие европейские конкурсы, набираются наглости и хлещут самогонку, отдающую рыбьим жиром.