Страница 45 из 104
- Дорогая, я жду!
Внизу живота резко теплеет, захлёстывая жаркой волной, и я, осторожно перебирая ватными ногами, начинаю спуск с лестницы.
Что нашло на мужчину?
Может, он придумал какую-то очередную неприятную шутку, и хочет во что бы то ни стало, отработать её на мне, чтобы потом надо мной смеялся не только противный Шаповалов но и весь остальной коллектив журнала? Если это так, то мне лучше сейчас кинуть в него пиджаком и припустить бегом обратно, в тёплый зал ресторана.
- Слушаю, Андрей Владимирович?
Слегка запинаюсь на полуслове, ловя на себе злобный, пронизанный острой ненавистью, взгляд Марины Сергеевны, и пытаюсь растянуть губы в спокойной умиротворённой улыбке. На самом же деле меня захлёстывает волнение, растекающееся по телу горьким привкусом поражения.
- Ну, сейчас не нужно официоза, дорогая. Я рассказал всё Марине о нас.
- О нас?
Высоченный красавец ловко хватает меня за тонкое запястье, сжимая его своей стальной рукой наподобие наручников, и молниеносно притягивает меня к себе, обвивая за талию. Ракова презрительно фыркает, и я вижу, как её узкие ноздри активно расширяются, пытаясь втянуть побольше воздуха.
Такое чувство, что вот-вот грохнется в обморок.
- Быстро же Колокольцева вас охмурила, господин главный редактор.
- Да, это так. Простите, Марина.
Зверь виновато опускает голову, по-прежнему прижимая меня к себе, и мне становится невыносимо жарко, даже душно, от навалившегося на меня вожделения.
Раньше я бы никогда не могла представить, что хоть какой-нибудь мужчина только своими объятиями сможет разжечь подобный костёр в моём теле, захватывая каждую клеточку неутихающим пожаром. Мысли путаются, и я нежно прижимаюсь к стальной мускулатуре Андрея Владимировича, чувствуя стремительный стук сердца мужчины под белоснежной рубашкой.
- Так чего ж сразу не сказали?
- Мы с Викой пока не хотим афишировать наши отношения, понимаете?
- Отчего же, ясно.
Ракова посылает в меня ядовитый взгляд, полный ненависти, подобный стреле, выпущенной из лука, и я напрягаюсь всем телом, как тетива, ища защиты у Зверя. В горле поднимается волнение, смешанное со щенячьим восторгом и отчаянно сцепливаю зубы, чтобы ничем не выдать своего настроения.
- Тогда я буду вам крайне признателен, если вы никому об этом не расскажете.
- Я не болтлива.
Цокаю языком, прекрасно осознавая, что все слухи в нашем журнале зарождаются с лёгкой подачи Мариночки. Но сейчас мне всё равно – если уж Андрей Владимирович признался, что у него сразу зародилось ко мне чувство, с момента нашей первой встречи, то мне пофиг на людское мнение и его обручальное кольцо на безымянном пальце.
Сканирую взглядом правую мужскую руку, по-хозяйски располагающуюся на моём плече, и с дрожью в сердце понимаю, что кольца на пальце больше нет. Прикрываю глаза, ощущая полный раздрай мыслей и до боли закусываю губу – не сон ли это?
Он ушёл от жены ради меня?
- Чудесно!
Ракова начинает удаляться, а я боюсь пошевелиться в цепких объятиях Зверя, не веря своим ушам. Может, у меня слуховые галлюцинации, или всё, что я сейчас слышала, мне привиделось?
Блондинка быстро поднимается по ступенькам, ведущим к стеклянным дверям ресторана, и оборачивается на нас, взмывая в воздух водопад своих платиновых волос, которым бы позавидовала любая девушка.
Зверь молниеносно хватает меня за подбородок и тут же припадает к моим губам своим властным требовательным ртом, врываясь внутрь хлёстким, как плеть языком. Я на секунду задыхаюсь от этого неожиданного поцелуя, но уже в следующий миг подчиняюсь, приоткрывая свой рот, навстречу властным губам мужчины.
Из моей груди вырывается стон, и я покорно обмякаю в стальных объятиях Зверя.
Пылкий поцелуй продолжается. Мужчина словно исследует мой рот миллиметр за миллиметром, то обхватывая мои губы, слегка посасывая их немом экстазе, то покусывает с возбуждающей горячностью, затмевая мой разум.
И вдруг, отрывается, бросая беглый взгляд на лестницу, где ещё недавно остановилась поверженная Ракова.
Никого.
Разжимает свои металлические тиски, освобождая меня из своего плена, и быстро выдыхает:
- Спасибо, Виктория.
- За что, Андрей?
Мгновенно становлюсь пунцовой, произнеся имя главного редактора без холодного официального отчества, и возбуждение расходится дрожащей волной по телу.
Но ведь теперь, раз мы вместе, оно ему и не нужно, когда мы наедине. Я вполне могу называть его ласково Андрюша, или придумать другое забавное прозвище, которое будем знать только мы вдвоём.
Разве нет?
Хлопаю своими ресницами, озабоченно вглядываясь в настороженное лицо Андрея Владимировича, и расплываюсь в блаженной улыбке, проводя указательным пальцем по колючей щетинистой щеке главного редактора.
- За то, что подыграли.
- Подыграла?
В душе обрывается какая-то тонкая нить, связывающая нас с этим красивым мужчиной и я, словно под гипнозом, повторяю фразу, небрежно брошенную Зверем.
Подыграла?
Разве то, что сейчас между нами произошло, была игра?
И до моего осознания доходит, что мужчина снова начал мне «выкать» после того, как вездесущая Марина покинула поле битвы побеждённой.
- Ну да. Никак не мог отвязаться от этой липучки в виде Марины Сергеевны, вот и пришлось прибегнуть к вашей помощи. Благодарю.
- Не за что.
Поднимаю глаза к небу, пытаясь удержать рвущиеся наружу обидные злые слёзы, и делаю шаг назад, разрывая между нами с Андреем Владимировичем эту невидимую связь.
- Кстати, целуетесь вы довольно сносно. Плохие у вас были учителя, Виктория.
- Так научите!
Фраза вырывается мгновенно, и я не успеваю прикусить свой язычок.
Главный редактор впивается в меня внимательным взглядом, и слегка покачивая головой, произносит:
- У меня на это совершенно нет времени. Поищите себе другого учителя.