Страница 38 из 104
- По записи – конечно нет. А если явиться к ней без приглашения? Ты же знаешь, что сеансы она устраивает ночью. Вот и поедем.
Сжимаю Дашку в объятия, вдыхая сладкий аромат выпечки, исходящий от волос подруги и зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Как хорошо, что у меня есть такая верная подруга, готовая шагнуть со мной и в огонь, и в воду, и в деревню, где живёт гадалка.
*****
Нахлобучиваю шапку поглубже, шагая по грунтовой дорожке и слышу позади себя натужное дыхание подруги. Дашка плетётся за мной еле-еле, сонно перебирая ногами по заледенелой тропинке и я, кинув на подругу озабоченный взгляд, отзываюсь добродушной улыбкой.
- Ты чего там?
- Слушай, последний эклер был явно лишний.
- Мне кажется, лишними были те три пирожка с картошкой, которые ты купила у бабули и ела на протяжении всего пути, пока мы тряслись в электричке.
- Зато они были просто волшебными!
Подруга расплывается в мечтательной улыбке, а я ощущаю острый укол совести за то, что втянула Дарью в свою новую авантюру. Ведь поклялась себе больше никогда не приезжать в эту глухую деревушку и вот опять, мечтаю получить неприятности на свою пятую точку.
И кто сказал, что матушка будет ко мне благосклонна? Ведь наверняка она запомнила меня. Ту, которая так несправедливо обошлась с ней…
- Боишься?
Подруга догоняет меня, хватаясь за сердце, и смешно свешивает язык на бок, как гончий пёс, весь день гонявшийся, за жирной упитанной уткой. И я, прислушиваясь к своим ощущениям, быстро отвечаю:
- Нет. Совсем.
- Значит, уверовала в её силу.
Дашка уверенно трясёт головой и поднимает воротник своего болоньевого пальто повыше – туда, куда не заберётся пронизывающий мартовский ветерок. В прошлом мае, когда мы приезжали сюда, погода была намного благосклоннее к нам.
Быстро шествую мимо сельского кладбища, стараясь не смотреть на покосившиеся деревянные кресты и кучи рыхлого талого снега, я устремляю свой взор туда, где должен возвышаться дом гадалки.
Уф, стоит.
Никуда не делся за этот год, что почти прошёл с момента последнего нашего приезда и внешне ничуть не изменился, только у калитки какие-то заботливые руки мастера возвели аккуратную лавочку с навесом. Осторожно провожу рукой по гладко обструганному дереву, и в моей душе начинает щемить болезненное чувство печали.
Ведь продолжает помогать матушка всем, кто в этом нуждается, не прося денег взамен. И люди приезжают, благодарят, помогают. Кто чем может…
А я…
Вжимаю белую пупочку до упора, слыша тихий шелест женского голоса, и поспешно произношу:
- Здравствуйте, нам нужна ваша помощь.
Калитка еле слышно произносит «дзынь» и тут же отворяется практически бесшумно. Перехватываю Дашкин испуганный взгляд, и закусываю губу. Простит ли меня та женщина, к которой я отнеслась так по-свински?
- Идём.
Бормочу себе под ноги, лавируя между стихийных островков ещё нерастаявшего снега, и почти бегом направляюсь к дому. На крыльце возникает сухая скукоженная фигурка, укутанная в пуховый платок, и я понимаю, что этот год гадалке дался с большим трудом – она сильно постарела и сдала по здоровью.
Лицо ещё некогда красивой женщины сморщено как сухой старый гриб, а на лбу виднеется вереница крупных капель пота. Её глаза, некогда тёмные, пугают взгляд болезненной желтизной, а губы приобрели какую-то скорбную форму и посинели.
- Я не принимаю больше, неужели вы не знаете?
Матушка смотрит на меня с каким-то затаённым страхом и слегка приподнимает бледную бровь, пытаясь рассмотреть меня получше. Понимаю, что приехала слишком поздно со своим раскаянием, но я не могу просто так развернуться и уйти.
- Простите, но мне очень нужно задать вам один вопрос.
- Вопрос? Ну, зайди. Подруга пусть на улице подождёт, нечего мне в дом грязь носить.
Дарья покорно замирает возле калитки, обводя нерешительным взглядом пустой участок без намёка на растительность, и я складываю руки в моленной позе.
Подруга спокойно кивает, привалившись спиной к кованой калитке.
Двигаюсь вслед за матушкой в прихожую и останавливаюсь у двери, как вкопанная.
- Говори.
Тёмные, угольные глаза уставшей женщины смотрят на меня с затаённой болью и я, делая короткий вдох, быстро выдыхаю:
- Я пришла попросить прощения. Почти год назад я приезжала к Вам, и Вы сделали мне на картах странный расклад. Я не поверила и ушла, не отплатив Вам за гадание добротой.
Матушка расплывается в какой-то загадочной улыбке, и неожиданно заходится в пугающем смехе, больше смахивающим на карканье старой вороны. В панике делаю шаг назад, налетая спиной на дверной косяк, и пытаюсь начать дышать. Воздух наотрез отказывается поступать в лёгкие из-за странного животного страха, окутавшего всю мою плоть.
- Что, нашла своего зверя?
Гадалка взрывается в каком-то вопле отчаяния и к моему горлу начинает подступать тошнота, парализующая вкусовые рецепторы.
- Я не уверена, что это – он.
- Он, раз ты пришла ко мне снова.
Матушка произносит это нараспев, хитро подмигивая левым глазом, и по моему телу начинает расплываться какая-то горячая волна. Я понимаю, что снова попала под влияние её тёмных глаз и делаю рваный вздох, пытаясь взять себя в руки.
- Но он женат!
Выкрикиваю ультразвуком, впериваясь в гадалку.
- Я не могу выйти замуж за него, у него уже есть жена.
- Так ты ещё ничего и не сделала, чтобы снять это проклятье. Он не будет твоим, пока ты не выполнишь то, что я тебе говорила год назад.
Матушка всматривается в меня своим раскалённым, как печка, взглядом и я начинаю ощущать почти физическую боль в груди, пытаясь схватиться дрожащими пальцами за ручку входной двери.
- Убирайся!
Оглядываюсь в поисках совка с веником или швабры, чтобы начать уборку в доме гадалки, но она призывно открывает передо мной дверь, впуская в дом прохладный мартовский воздух.