Страница 84 из 144
Ашот попытался изобразить гордость от хорошо проделанной работы, но с гордостью вышло не очень.
- Лёхе держал – на день рождения подарить. Это кореш наш местный, рынок наш пасёт. У него праздник скоро и третью звёздочку должны на погон повесить. Он так сказал. Из его запаса беру, дорогой, от сердца отрываю.
В вытянутой правой руке Ашот держал вешалку, на которой в идеальном магазинном порядке пребывали: светло-серая куртка тонкой кожи, голубые джинсы и джинсовая же, в цвет, рубашка.
Левой рукой хозяин прижимал к боку чёрные туфли спортивного покроя с белой прострочкой.
«Пафосно как-то» подумал Борис.
Но дарёному коню, как известно… Да и времени не было гардероб слишком уж тщательно подбирать.
- Пойдёт, - одобрил Борис. – Переодеться есть где? Не хочу в лохмотьях ходить.
- А как же!
И хозяин с готовностью показал на дальний уголок мини-рынка.
С нарочитой готовностью, как отметил Борис.
- Вот там тихий уголок, дорогой. Никто не побеспокоит. Одевайся сколько хочешь, никто не торопит.
Между стеной торгового павильона и металлическими листами глухого забора и впрямь ждал его тихий уголок.
Борис, стараясь не наступать на гнуснейшего вида асфальт, быстро переодел брюки и переобулся.
Приладил ремень с кобурой на обновку.
Он успел ещё одеть новую рубашку, отбросив в сторону излохмаченое старьё.
И в этот момент на него напали.
Нападение было молниеносным.
Какая-то мелкая когтистая тварь прыгнула на него с крыши павильона.
Борису в первый миг боя показалось, что сиганула на него огромная крыса. Тварь укусила его в затылок, явно стараясь прогрызть кожу, и ударила кулаком в спину.
Впрочем, быстро стало понятно, что это существо – не крысиного рода.
Не бывает таких больших крыс, чтобы там ни писали газетчики.
И не бьют крысы кулаком, да ещё и таким твёрдым и костистым.
А ещё… У существа была рожица. Почти человеческая, но всё-таки не совсем.
Широкий, тупой подбородок. Выпяченная вперёд нижняя губа. Глаза цвета взбаламученной мути, мятущейся взвеси, цвет которой определить решительно невозможно, как невозможно определить окрас воды в бурлящем канализационном отстойнике.
Ощеренная пасть с мелкими зубками.
Сведённая в горб спина. Маленькие лапки с когтями.
Бешеные прыжки. И вопль, бьющий по ушным перепонкам:
- Я – дух этого места! Я - Андрейка Обгадин! Не уйти тебе, не уйти! Я тебя узнал, я Обгадин, никто ещё не уходил!
Борис врезал с ноги бешеной твари туда, где у человека было бы солнечное сплетение. Тварь от удара отлетела к стене, и тут же прыгнула, норовя вцепиться в шею.
Борис врезал хуком слева. Это был его фирменный приём – удара слева редко кто ждёт, он всегда ошеломляет.
На Обгадина удары не производили никакого впечатления. Каждый раз он отлетал то к стене, то на асфальт – и тут же переходил в атаку.
«Дух?» пронеслось в голове у Бориса. «Какой ещё дух?»
Такую неукротимую ярость он встречал у наркоманов. Но даже для самого конченого и уродливого наркомана выглядел Обгадин запредельно тошнотворно и… нечеловечески.
Борис, кинувшись вперёд, поочерёдно нанёс удары справа и слева, потом прижал визжащего Андрейку к асфальту, быстро подхватил сброшенную старую рубашку, в долю секунды обмотал её вокруг шеи уродца – и потянул за концы, сдавливая удавку.
Одновременно он коленом давил на живот Обгадина, оказавшийся неожиданно твёрдым.
Уродец отчаянно шипел и зловонная слюна его летела Борису на лоб.
Вывернувшись, он ободрал Борису руку и выскользнул из петли.
- Убью, тварь! – заревел Борис.
Теперь он по-настоящему пришёл в ярость.
Он не знал причин нападения, не ведал, с кем он вообще дерётся, но исход боя виделся ему теперь совершенно ясно: или обездвижить тварь любым возможным способом, либо готовиться к безвременной кончине от многочисленных укусов и потери крови.
«Мало я крови потерял!»
Борис, приноровившись, поймал гада на пинок и отбросил назад.
Обгадин, поджав лапки, страшным мячиком скакнул на Бориса.
И тот, не заботясь уже о том, чтобы не привлекать внимания (гадёныш своими визгами всё возможное внимание уже привлёк) выхватил ПММ, снял в предохранителя – и выстрелил в упор, пробив тварь навылет.
Обгадин завыл дурным голосом, из спины и брюха его хлынули струйки чего-то жёлтого, удивительно похожего на мочу.
Резкий запах аммиака ударил Борису по ноздрям.
- Вот же тварь мерзкая!
Обгадин выл и катался по узкой площадке за павильоном, брызгая жёлтым на асфальт.
Борис вытер лоб рукавом.
Засунул пистолет в кобуру, набросил куртку, поднял с земли старые джинсы, разорвал их на две половины, обмотал ладони. Встал на бетонную опору ограждения, схватился за верхние лаги, подтянулся, и, преодолевая боль, уцепился за край профнастила.
Пробившись сквозь боль, глупая и смешная мысль на пару секунд засела в голове.
А если тварь придёт в себя и вцепится в пятую точку?
Но тварь в себя не приходила, выла по-прежнему.
Борис подтянулся, перелез через забор – и перепрыгнул, убегая под вой и проклятья Обгадина.
Минуты через две Обгадин ворвался в будку опешившего от такого приступа охранника.
Оболочка духа почти заросла, но редкие зловонные капли продолжали сочиться, пропитывая серый балахон смотрителя рынка.
- Левон, телефон! – завопил Андрейка, не замечая, что в ярости переходит на рифмованное изложение мыслей.
- Свой носи, - флегматично ответил охранник.
К истерикам смотрителя он уже привык.
- Духам нельзя, у них своя стезя! – заблажил Андрейка. – Дай позвонить, срочно! Не то ментам скажу, что твой племянник наркотой торгует.