Страница 81 из 144
Тем же рассветом, но туманным и лесным, Тархес добрался до окрестностей поляны.
Метров за двести до края опушки, на обочине лесной грунтовки стоял серебристо-синий полицейский «Форд» и подслеповато-грустно мигал размытыми в сырой полумгле огнями, будто прикрывая поочерёдно то красный, то синий глаз.
Где-то вдали, едва видимая, стояла ещё машина, закрытая до половины корпуса разросшимися кустами. У второй машины спецсигналы были выключены, оттого казалась она тёмной, прижавшейся к земле, молчаливо-хищной, притаившейся в засаде за маскирующей её зелёной стеной.
Тархес припарковал джип у обочины, но двигатель глушить не стал.
Достал «Кольт», прокрутил барабан, спрятал обратно в кобуру.
В отличие от прочих бойцов маленькой передовой группы, полагавшихся в основном на сакморскую магию, Тархес предпочитал начинать общение с противником с помощью земного оружия.
Магия – слишком сокровенна и затратна, чтобы использовать её для истребления примитивных дикарей.
С тем же успехом (точнее, с той же степенью глупости и неэффективности) можно использовать точечный усилитель гравитации для расплющивания плодов кокосовой пальмы или распрямления панцирей пустынных черепах.
Впрочем, можно удивить землян и каким-нибудь сакморским фокусом, из тех, что попроще, если земное оружие землян не остановит.
«Но в общении с дикарями всегда надо быть простым, понятным и доступным» подумал Тархес, выбираясь из машины. «Слишком сложные для понимания угрозы, как и слишком изощрённые методы истребления не вызывают у них должного страха и почтения, поскольку просто не воспринимаются их примитивным сознанием».
Он улыбнулся, заметив, что мысленно произнёс эту фразу не на официальном сакморском наречии, а на языке анаиды. Планеты, население которой было пущено на растопку ещё в те времена, когда на краешек земной суши из первобытного океана едва только начали выползать первые полуамфибии.
Планете, на которой ему пришлось провести целых триста семьдесят шесть годовых оборотов того обречённого шарика вокруг оранжево-жёлтого солнца, прежде чем изрядно затянувшаяся миссия увенчалась, наконец, успехом.
Он успел в совершенстве выучить язык. В глубине души он даже успел привязаться к тем милым аборигенам (и, кстати, весьма высокоразвитым – не чета землянам с их первобытными технологиями), которых пришлось потом с некоторой грустью и сентиментальной поволокой в очах отправлять на растопку реактора.
Но какой прекрасный войд получился на месте не только этой планеты, но и всей планетарной системы далёкого солнца, которое в те доисторические для людей времена едва можно было увидеть с Земли невоооружённым глазом, а теперь и вовсе увидеть невозможно!
Миллионы вселенных пустоты возникли на месте, измеряемом в системе пространства материи всего-то десятками световых лет.
На месте миллиардов преходящих жизней – триллионы вечных.
Невидимых для Невидимого!
Разве не чудо?
Если бы только эти дикари могли представить, в какой прекрасный мир они... не попадут никогда, жалкие ублюдки!
Тархес хохотнул задорно и тяжёлым уверенным шагом пошёл навстречу полковнику полиции, который поспешно выскочил из «Форда» ему навстречу.
- Здравия желаю!
- Кто выставил оцепление? – спросил Тархес, не отвечая на приветствие. – Как давно? Всё время здесь стоите или дальше заезжали?
Глаза у полковника забегали. Он козырнул ладонью.
Тархес заметил, что кончики его пальцев подрагивают.
- Выставили ещё днём, время не помню. Послеобеденное, вроде... Но к четырём мы тут уже стояли, это точно. Сигнал поступил от граждан Сообщили, что выстрелы слышны. Сами понимаете, место хоть и отдалённое, но гуляющих тут в окрестностях много. Ну, не так, чтобы очень...
Полковник замялся.
- Не тяни, давай до конца, - приказал Тархес.
- Молодая пара тут гуляла, - продолжил полковник чуть заплетающимся языком. – От них сигнал поступил, как полагается – переадресовали нам. Мы приняли меры, всё по инструкции. Встали в оцепление, никого не пускаем. Не сомневайтесь, дальше этого места не совались. Всё как положено.
- Пара где? – уточнил Тархес.
И добавил с улыбкой:
- Молодая.
Полковник кивнул в сторону спрятавшейся машины.
- Там, в багажнике. В брезент завернули.
Тархес зевнул и посмотрел на часы. Время было рассветное, солнце вот-вот разгонит туман.
- Завернули... Никакого уважения к человеческим останкам. Ладно, оцепление я снимаю!
Полковник качнулся.
Здоровяк в матово-кожаной куртке смотрел на него невозмутимо-насмешливо, от бело-ледяных его глаз морозец прихватывал кожу.
- Как же так?
Полковник выглядел смущённым.
- У нас приказ, мы же отрабатываем.
- Отработали, - отрезал Тархес. – Приказ изначально от меня исходит. Ты его выполнил. Дальше я здесь рулю ситуацией. Или генерала разбудить?
Полковник в ужасе замахал руками.
- Не, не! Сдаём пост вам, уважаемый. Отбываем. Может, я не сразу всё понял, но вы простите. Сами понимаете, больше суток на дежурстве, измотался совсем.
Полковник согнулся в поклоне и задом попятился к машине. Гуттаперчево изогнувшись, открыл дверцу и, не разворачиваясь, кормою вполз в салон.
- Слышь, - тихо бросил ему вслед Тархес.
Фуражка высунулась из-за края дверцы.
- Трупы немедленно сдай кому-нибудь из наших, - распорядился Тархес. – Мартемьяну или кому ещё, у кого холодильник есть. Они у вас со вчерашнего дня в багажнике лежат, как бы не испортились. Трупы нам сейчас очень нужны!
- Не беспокойтесь, - отозвалась фуражка. – Ночь холодная была, сохранились в лучшем виде.
- Много выпил? – уточнил Тархес.
Фуражка смущённо поникла.
- Пару глотков, согреться...