Страница 134 из 144
И далее добавил он заклинание на древнем языке мира духов, и от этого заклинания тихая дрожь прошла по воздуху и еле заметное колыхание – по земле.
- Кто на этот раз? – спросил Борис, поправляя сумку.
- Тише! – шикнул подвальный.
И приложил палец к губам.
- Огрызок идёт! Ты его не смущай – он стеснительный.
Кусты справа раздвинулись на пятачок меж деревьев с тихим покряхтыванием выбрался заросший мхом мужичонка с седой бородой.
- Здарова, - забормотал он.
И добавил:
- Знаю, чё пришли, знаю… котёл изничтожать будете?
- Здорово, Огрызок! – и домовой нежно стиснул мужичка в объятьях.
- Вся жизнь у меня из-за котла поломатая, - заявил Огрызок, решительно освобождаясь от объятий.
После чего с опаской и изумлением вперил взгляд в Бориса.
- Вона какие люди теперь пошли… Грозен больно и оружием от него пахнет. Боюсь его!
- Этот – с нами! – решительно заявил Акинфий.
- Он – хороший! – столь же решительно заявил домовой.
Огрызок, подумав, решительно махнул рукой.
- Ладно, пошли уж… Проведу через волшебную страну, но только не к самой поляне. К самой – не могу, нет хода. И волшебный мир и людской возле поляны какой-то силой перекрыт, никому хода нет. С сегодняшнего полудня перекрыт напрочь, ни оттуда не пройти, ни туда. У меня там бесёнок лесной застрял, как увидите – не обижайте мальца, ему там, поди, и так страшно.
- Не обидим, - твёрдо пообещал Леонтий, жарко дыша на кулаки.
- Тогда пошли, - сказал Огрызок и, очертя рукой круг, открыл в стволе дерева ярко засветившийся проход сквозь волшебные земли.
- Только покороче веди, - озабоченно заметил Корнилий, заступая ногой в область света.
- Подчистую освободили! – похвастался Леонтий, рывками прокладывая дорогу сквозь заросли прозрачно-изумрудной травы, стебли которой сияли, словно были подсвечены изнутри.
Акинфий покосился на него недовольно, словно собираясь пробурчать грозно: «А не рановато ли, голубок, расхвастался?», однако же ничего грозного не изрёк, а только сдвинул кустистые брови да многозначительно потряс бородой.
- Поди ты! – изумился простодушный Огрызок. – А всё переживал за тебя, переживал… Думал – пропадёт парень. Осторожно, тут у нас болотце небольшое!
Борис, заслышав предупреждение, замер с приподнятой ногой, едва в спешке не наступив на лимонного лягушонка, беспечно разлёгшегося на едва выступающей из тины кочке.
- Под ноги-то смотри! – недовольно заметил лягушонок, переворачиваясь на спину и подставляя лунному свету жёлто-кремовое брюшко.
- Извините, пожалуйста, - растерянно пробормотал Голубев и забрал чуть в сторону, обходя область кочек по топкой ряске.
- Сейчас кончится это болото, - успокоил его Огрызок. – Оно тут вообще-то случайно появилось, с оказией, так сказать… Тут пень затопленный, не наступи! Приютил, понимаешь, как-то спьяну ведьму одну, так она колдовством мне болото и понаделала. Не может, видите ли, без трясины, тоскливо ей! И ведьма та давно сбежала от меня с чертенякой каким-то заезжим, а болото – вот оно, до сих пор булькает. И лягушата откуда-то напрыгали, маленькие, да наглые. Солнца боятся, а под луной – вишь ты, загорают. Я так скажу, мужики: не связывайтесь с ведьмами, особливо спьяну! Они ж такое после себя оставляют!..
По мере продвижение топкая вода, доходившая местами до пояса, стала спадать, и илистое дно становилось все верней и прочнее.
Они миновали болото и вскоре поднялись на вершину холма, спуск с которого перегораживал бесконечно тянущийся и влево и вправо ряд высоких, гораздо выше человеческого роста параллепипедов из шлифованного, но при этом непроглядно-чёрного камня, поверхность которого поглощала без остатка падающие на неё лучи света, не отражая вовне ничего.
- Вот, - горестно произнёс леший, показывая на преграду.
- Ничего себе! – озадаченно произнёс подвальный. – Сколько веков живу, а в первый раз такое вижу.
- Да и я признаться, тоже, - добавил от себя Апофиус. – Сколько тысячелетий, а вот тоже, едрить его…
Корнилий промолчал. Впрочем, по его растерянному лицу, выражение которого не скрывала и густая борода, видно было, что и в подземных краях такие каменные преграды ему не попадались.
Леонтий решительно подошёл к преграде и двинул по камню кулаком. Подул на костяшки и размахнулся ещё раз…
- Ой, нет! – крикнул Огрызок.
В этом время из середины одного из шлифованных монолитов вырвалась с громким треском ослепительно-белая молния, ударив драчуна-домового в грудь.
Леонтий охнул, согнулся. Борис кинулся к нему и потянул в сторону, подхватив под локоть.
- Не надоть, я уж пробовал днём, - простонал Огрызок и, задрав мешковину на рукаве рубахи, показал тёмный след от ожога. – Забыл предупредить, дурья голова!
- А заклинаниями? – уточнил Акинфий, кося глаз на тяжело дышавшего в сторонке домового, возле которого с озабоченным видом стояли Борис и древний дух, причём оба наперебой советовали дышать то реже, то чаще, периодически вступая в короткую врачебную перебранку.
- Не-а, - и Огрызок замотал головой. – Ничего не действует на это окаянство. Не бесовство это, и не колдовство – непонятность какая-то. Ничем не пробить.
- Подкоп сделать? – предложил Корнилий, засучивая рукава.
Подвальный схватил его за плечо.
- Не вздумай! Обрушится ещё – как мы тебя вытащим?
- И как теперь быть? Куда двигаться? – с недовольным видом спросил земляной.
Он был явно недоволен тем, что до сих пор в ходе боевых действий ни разу не представился случай продемонстрировать своё искусство землекопания.
- Да куды – понятно, наверх, - ответил леший.
И, скороговоркой произнеся заклинание, громко свистнул.
С тёмного неба волшебной страны спустился длинный, поросший мхом и закрученный узлами древесный корень.