Страница 122 из 144
- Мартемьянушка!
И Савойский с распростёртыми объятьями кинулся к высокому гостю.
Мартемьян одет был как всегда шикарно: в ярко-зелёный смокинг, пошитый из блестящей люрексовой нити, плечи украшали витые оранжевые шнуры, лимонно-жёлтые брюки облегали его кривые обезьяньи лапы, а на ушастой хищной голове красовался алый котелок.
- С приездом! – и Савойский аккуратно пожал мощную лапу гориллоподобного гостя.
- Никак, на припасы мои решил посмотреть?
- Своих припасов хватает, - пробурчал обезьян, никак не отвечая на приветствие. – Я их к тебе, кстати, и привёз. Дохляков – в рефрижераторе, живых – в фуре, связанных и упакованных. Всё как полагается?
- Ко мне? – удивился Савойский.
- Ну да, - ответил обезьян, удивляясь удивлению собеседника. – К тебе же хозяйка придёт, у тебя же и точка сбора. Минут через пятнадцать сюда ещё и третий поставщик подъедет, из ментовских. Ты его не знаешь, да и я с ним толком не общался. Так, приезжал он ко мне разок... Ему хозяйка премию золотом обещала, он и расстарался. Мне по телефону понарассказывал, будто полсотни трупов в рефе прикатит, да ещё десяток живых в фуре... Бомжей, должно быть, набрал! Ему что – он же ментовской, одной левой рекорд поставит...
- Деся-а-аток? – растеряно протянул Савойский. – Вот ведь как! А у меня вестник от хозяйки сегодня утром был, так сказал, что живых – почти не заготовлено, на меня одна надежда. А теперь вот – десяток!
И Савойский загрустил.
Обезьян понимающе подмигнул.
- Это он специально так сказал, разводка такая, чтобы ты расстарался. А ты расстарался? Сколько заготовил?
- Трупаков достаточно, в соседнем помещении в холодке лежат, - нехотя ответил Илья Григорьевич. – А живых...
И он расстроенно кивнул на голого и крестообразно привязанного ремнями к столу Сергея, который, приподняв голову, с живейшим интересом смотрел на гостя.
Царьков подошёл к жертве и осклабился, обнажив клыки.
- Ух ты! – восхищённо промолвил Сергей. – Обезьяна говорящая! В первый раз такую вижу! А тебе подгузники в штаны кладут? Мне дрессировщик один говорил, что кладут...
Мартемьян взревел зверино, но Савойский, схватил его за лапу, оттащил прочь.
- Не, не! – поспешно заговорил Илья Григорьевич. – Не губи!
- Его? – уточнил обезьян, кося глазом на человечка.
- Меня! – возопил директор. – Один он у меня, не считая Муцкевича, а Муцкевича лучше не считать, этот только топку засорит. Была ещё Римка, но она задохлась час назад, я её к трупакам кинул. Один чистенький на растопку, не смог больше набрать!
- Немного, - согласился обезьян.
И ухмыльнулся прегадко.
- Вломит тебе хозяйка за такую вот подготовку, как пить дать!
«Рожа твоя обезьянья, поганая!» ответил ему мысленно Савойский.
И жестом хлебосольного хозяина показал на выход из подвала.
- Поднимемся, Мартемьянушка. Пока время есть – по коньячку, да по лимончику, да секретаршу мою освежуем, она худенькая, да зато мясцо нежное. Косточки сквозь кожу выпирают – объеденье!
- И то дело! – охотно согласился Мартемьян.
И они двинулись на выход, выпивать и закусывать, оставив Сергея дожидаться своей участи.