Страница 113 из 144
- Ты кого привёз? – спросил Савойский, ткнув пальцем в связанного Сергея.
- Живого, - бодро доложил Калымов.
И добавил:
- В соответствие с указанием...
И попытался улыбнуться, но было так страшно, что улыбка никак не выходила.
- Вижу, что не дохлого, - заметил Савойский. – И на том спасибо.
Пленный ему сразу не понравился: смотрел прямо, без страха и мольбы.
- Какое задание было? – задал Савойский риторический вопрос.
От риторики Калымову совсем поплохело.
- Сколько живых надо было привезти? – продолжал допытываться Савойский. – Точно одного? Или трёх? Или как можно больше?
Костя закачался и схватился за стену, чтобы не упасть.
- Четвёртый час уже! – начал было бушевать Савойский.
И осёкся, спросив озабоченно:
- Где баба с ребёнком?
Сердце Сергея заколотилось где-то возле горла.
- Такие сложные условия работы были, Илья Григорьевич, - заныл Калымов. – Какой-то сосед-ушлёпок полицию вызвал, тихо разрулить не получилось, перестрелка пошла, бодяга полная! Суматоха была, наших почти всех положили, мы только двое и выжили. Баба с ребёнком сбежала куда-то.
Костя вздохнул обиженно.
- Из рук ушли... Может, на соседский балкон. Проверять времени не было, шума наделали, драпать надо было. Вы поймите!..
И Костя приложил ладони к груди.
- Я понимаю, - и тон голоса директора стал опасно-миролюбивым. – Я всё понимаю, Костенька. Устроил шум, обгадился по полной, сбежал, поджав хвост. Две трети добычи упустил, прихватил, что под рукой было – и сбежал. Так мы работаем, Костя? Так задания выполняем?
Костя опустил голову и попытался было тихо затянуть песню о полученной им на службе тяжёлой ране, показывая как бы невзначай пальцем на повязку, что кровавилась потихоньку на его правой ноге.
Савойскому песня не понравилась.
Он надавил Косте на плечи, опуская его на колени. А потом, вытянув руки и охватив ими Костину голову, резко отодрал её от туловища и наклонился, подставляя лицо под фонтан хлынувшей крови.
- Как, нравится? – спросил Савойский пленника, облизывая закрасневший рот.
Сергей сжался, чувствуя, как кислый комок подступает к горлу и болезненной судорогой сводит живот. Горькая, зелёная желчь короткой струйкой вытекла из горла, оставив на рубахе длинный след.
Савойский подошёл к пленнику, схватил его окровавленной ладонью за подбородок и одним лёгким движением приподнял, заставляя распрямить тело, которое непреходящие желудочные спазму всё ещё норовили согнуть в дугу.
- Кто я такой? – спросил Савойский.
- Тварь и психопат, - прохрипел Сергей.
Савойский улыбнулся, довольный произведённым эффектом и разжал ладонь, выпуская добычу.
Сергей осел на пол и засипел полузадушено, часто сплёвывая на пол вязкую слюну.
- Точно! – радостно воскликнул директор. – Узнал меня, ублюдок, прямо в душу заглянул. А теперь ответь, гадина, почему мента беглого спасал? Спасал ведь, не отпирайся.
Сергей молчал.
- Что тебе выдрать вначале: ручки или ножки? – и Савойский коротко хохотнул. – Ты думаешь, что будешь жить, пока молчишь? В чём-то ты прав, но ведь сдохнуть тебе в любом случае придётся. А умереть можно по-всякому: и по-хорошему, и по-плохому и совсем уж по-ужасному. Тебя как обслужить?
Сергей посмотрел на директора – и улыбнулся. Иронично и… расслабленно. Будто слушал не реальные и страшные угрозы, а похвальбу слабоумного подростка, грозящего расстрелять обидчика на месте из рогатки.
- Тебя бы кто обслужил, - ответил он Савойскому. – Несчастный человечек, кукла надутая. Ты пугаешь, чтобы над тобой не смеялись. Без убийств ты просто… паяц надутый с красными щеками.
Савойский засопел и вытер лицо, более растирая кровь, нежели убирая её.
И врезал пленнику ногой в бок.
- Если бы твоя баба и сопляк были здесь, - искривляя рот, вытолкнул из глотки чёрные слова директор, - ты бы сейчас по-другому пел. Ты бы меня с головы до ног вылизал и во все нежные места расцеловал, лишь бы я их отпустил. А я бы принял твою ласку с наслаждением, но тварей твоих, которых ты называешь семьёй…
И, надувая щёки пузырями, выкрикнул:
- …не отпустил бы! Сожрал, по кусочкам сожрал бы!
О том, что пленники предназначались для реактора, Савойский в эту минуту забыл – так велик был обуявший его гнев.
- Впрочем, - чуть успокоившись, продолжил Савойский, - мне и тебя хватит. И даже не всего тебя, а так, пару пальчиков. Их ведь можно есть и по кусочкам. А захочешь избежать лишних мучений, так расскажешь всё про беглого мусора. И про других приятелей, которые у тебя, похоже, имеются.
Савойский махнул рукой, подзывая помощника покойного уже атамана, который всё время казни любимого начальника и задушевного разговора директора с пленником тихо дрожал в сторонке, желая лишь исчезнуть куда-нибудь поскорее под благовидным предлогом, который всё никак не находился.
Помощник подбежал с готовностью ко всяческим услугам и низко поклонился.
- Возьми людей из вашего отдела, - распорядился Савойский. – Ты теперь там начальник, вместо Кости…
Савойский вытер глаз.
- …топка ему пухом! Бери вот этого…
Он показал на Сергея с такой подчёркнутой небрежностью, будто и впрямь показывал на вязанку дров, по какому-то недоразумению сваленную нерадивым дворником прямо посредине офисного коридора, под ноги сотрудников и топ-менеджеров уважаемой процветающей компании.
- …и тащи вниз, в подвал. Раздеть догола, привязать к столу.
- Разделочному? – уточнил новоиспечённый начальник отдела, радостно помаргивая в такт словам директора.
Савойский с размаху двинул ему в скулу.
- Понял! – радостно ответил начальник отдела и потёр место начинающего зреть кровоподтёка.
- И чтоб живой был! – строго напутствовал его директор. – И в готовности для дальнейшего разговора. А этого…