Страница 77 из 126
***
Дорога через весь город, от Шордича до Саутуорка, показалась сегодня не слишком длинной: Уилл все думал и думал о том, что было между ними с Китом вчера, что случилось с ними вообще, и боялся даже помыслить о том, что могло быть, если бы…
Если бы он никогда не встретил Кита.
Если бы Кит не подошел к нему, не взял за руку.
Если бы не полоснул по руке ножом, смешивая их кровь — в одну, становясь с Уиллом — одним.
Если бы Кит не вернулся ос своего путешествия, или, хуже того — вернулся другим.
Если бы они не помирились вчера.
Если бы Кит больше не захотел с ним знаться. Никогда.
Это — было по-настоящему страшным. А все остальное — неважно, неважно, неважно.
С блуждающей на губах улыбкой Уилл потянул на себя дверь «Розы» — и почти услышал разносящийся по всему театру рык Хенслоу, походивший на рык одного из его медведей.
— Как заболел? А кто будет играть Гавестона? Кто будет играть, я вас спрашиваю? Кочерга?!
***
Нед отпихнул его первым — его движения стали на удивление неловкими, ладонь соскользнула с плеча, пальцы скомкали жесткую стеганую ткань рукава. Кит решил не размышлять о том, что это было — триумф самообладания, или, напротив — слабости. Ему вообще не хотелось поддавать что-либо вскрытию, хотя бы один день он стремился не быть мрачным чернокнижником, похищающим безжизненные тела с кладбищ, чтобы надругаться над ними с помощью ножа и книг во имя истины.
Покойники были надежно упакованы в своих могилах, а живые должны были двигаться вперед и бежать, чтобы оставаться таковыми.
— Нед, — он погладил Аллена по щеке там, где красовался набитый им же синяк. — Ты ведь играешь завтра моего Эдуарда? Неужели здесь ты забыл о репетициях?
Нед отвел его руку от своего лица, и, быстро подняв облакоподобную кружевную сорочку из-под ног, обвязал ее вокруг бедер — хотя ему так и не удалось скрыть другие нескромные последствия череды их перепалок.
— Нет, никого я не играю, — буркнул он, направляясь туда, где сидела, обмахиваясь исписанными листами, будто веером, леди Френсис. Взял ее руку в свою, и почтительно, несмотря на свой внешний вид и ее, поднес к губам. — Хенслоу взбеленился из-за того, что мы устроили в моей гримерной. Орал, топал ногами, потел, да и запретил мне выходить на сцену в субботу с синяком на лице. Даже не знаю, Кит, благодарить ли тебя за это. Учитывая то, что ты подарил мне «Эдуарда» — выходит как-то совсем глупо…
Он был смущен, и густо краснел под смуглостью кожи. Он решил отступить вовремя, чтобы продолжить войну после — когда представится возможность. В этом Кит даже не сомневался — он слишком хорошо знал своего Неда, говорящего из-под его пера, но думающего так, как ему вздумается. Нед не мог превратиться в существо с глазами барашка, попавшего под нож — как Томми Кид, но и сбежать никуда не мог. Он был связан со своим драматургом — деньгами, славой, восторженными воплями влюбленных девиц и ладанными объятиями леди Френсис. От таких обязательств отказываются только недалекие дураки, а Нед Аллен, взяв понемногу от каждого из сыгранных им героев, надевая то одну маску, то другую, и сам того не ведая, привык брать все, что преподносила ему судьба — пусть для этого и приходилось преодолевать трудности, продираться сквозь тернии.
И, в конце концов, это премилый вызов — когда твой терновый путь ведет к тому, кто пишет для тебя фразы, которыми так легко греметь со сцены из-под личины славного героя.
— Как жаль, — пожал плечами Кит, продолжая прозрачно, вешне, солнечно улыбаться. — Я хотел бы увидеть тебя в этой роли прежде, чем уеду.
Леди Френсис, не по-женски крепко пожав Неду руку, вмешалась в этот странный, завивающийся речными водоворотами разговор:
— Пускай в этот раз мистер Аллен отдохнет — скоро великий праздник, и ему это будет простительно, с учетом того, что он и так работает на износ. Но если господин Хенслоу еще хоть раз попробует отстранить нашего друга от роли — я лично приду к нему, и как следует отдеру за уши. Я, хоть и родилась на свет слабой женщиной, могу постоять за тех, кто мне… дорого обходится. Ты знаешь об этом, Кит, как никто другой. А тебе, Нед, еще предстоит узнать. Наконец, неужели во всей этой вашей «Розе» не нашлось ни одной склянки достаточно густых белил, чтобы попросту затереть ими чертов синяк?
Казалось, миледи, как попавшая под росу и ласковый мягкий дневной свет роза, была готова расцветать на глазах, упиваясь собственным манящим ароматом. Вот так, в очередной раз бросив играть и вывернув свою душу, как пьяница выворачивает свой скудный завтрак, перебрав с элем, Нед Аллен сумел удивительным образом угодить своей новой покровительнице.
Да и Кит, хоть и делал вид, что ершится, тоже остался доволен.
Им обоим было некуда бежать друг от друга — и Нед знал, что если Кит останется жив, то обязательно придет в его гримерную, размалеванную цветами, еще раз.
Оставалось с тоской думать о том, что скажет Хенслоу в ответ на подобный визит высокой особы — не ей, о нет, перед прекрасной дамой в бархатной полумаске он станет мести пол рукавами, пытаясь поцеловать край ее платья. Но что еще хуже — где-то вдали, за плечом своего ухватистого и ушлого дядюшки, стояла мисс Джоан Вудвард, держа на локте корзинку с пирожками, и смотрела на будущего мужа с немым сдержанным упреком. Этот взгляд можно было назвать смиренным — если бы Нед не знал, что кровь не водица, а жирная мамаша Джоан была той еще набитой деньгами и спесью стервой.