Страница 73 из 126
А вот Кэт — та да, с ним бывала, и звал он ее смешно, как кошечку какую: Китти. Так оно и пошло: Белла да Китти, а что, имена хорошие, хоть сейчас ставь в какую пьесу. Жаль, конечно, что женщинам играть нельзя, срам это.
А Белла любила театр, — столько там всего красивого, чудного, как в сказке! Так бы и поселилась там, будь ее воля. Сейчас, конечно, можно ходить чаще — мастер Кемп вон снова звал в субботу, а она и рада. Вдруг не только мастер Кемп, вдруг и мастер Уилл там будет? А то и сам мастер Марло?
Кэт-то хорошо, Кэт вон даже в доме у мастера Марло бывала, а все почему — отважная, не такая трусиха, как Белла.
***
Они обернулись одновременно, однако, леди не сделала шаг назад, хоть и могла, а Кит не выпустил ее запястий, хотя был должен. На фоне мастерски вытканной зеленовато-бурой декорации в виде гобелена стоял Нед Аллен — в этом нельзя было усомниться. Кит слишком хорошо помнил каждый изгиб его тела — и не сомневался, что графиня Эссекс уже превзошла его в памятливости.
Нед застыл на месте, как древнее изваяние из бронзы, и совсем не величественно захлопал глазами. Должно быть, беспечный любовник не рассчитывал, что в кабинете его покровительницы может оказаться другой мужчина. Должно быть, он думал, что его новая муза имеет обыкновение громко и внятно разговаривать сама с собой по утрам — если этот странный полдень можно было назвать утром.
— Какая встреча, Нед, — приветливо кивнул Кит, и разжал пальцы. Френсис, изгибая стройную шею, смотрела и смотрела на свою новую любимую зверушку для развлечений, и было сложно понять, улыбается она, или кривится от досады. — Я вижу, что вы с миледи нашли общий язык очень быстро — и рад, что, со своей стороны, немного поспособствовал вашему счастью и довольству…
— Какого хрена, Кит? — только и выдавил из себя Аллен.
— Ах, Нед, доброе утро… — вдруг заговорила Френсис, преодолев неловкость, если это была она — а не игра, могущая посрамить даже новоявленное украшение этой строгой комнаты. — Мы с твоим другом обсуждали крайне важные вопросы, и не сказать, чтобы приятные, а твое появление оказалось просто-таки лучом весеннего солнца в унылой ночи придворных интриг…
Этот тон, соловьино звенящий в чуть вытянутом ради выражения крайнего внимания горле, Кит знал. Именно так графиня Эссекс разговаривала со всеми своими зверушками, пока они находились у нее в милости — иными словами, пока не начинали нагонять на нее скуку и прыгали через подставляемые все выше жердочки с исправным подобострастием. Кажется, Нед Аллен пока справлялся — Дьявол даровал Фаусту достойную Елену Прекрасную.
— Мне нужно будет уехать, Нед, — сухо и коротко сказал Кит, и, обойдя хозяйку этого дома и ведущего актера театра «Роза», направился к Аллену. У того беспокойно дернулся кадык, пока он заворожено следил за рукой Кита, огладившей край тяжелого дубового стола. — Возможно, надолго. И я бы хотел, чтобы ты пинал Джорджи хотя бы раз в день приходить ко мне домой и присматривать, все ли хорошо, не было ли краж или, того хуже, обысков. Если пожелаешь, можешь делать это сам… я был бы тебе благодарен за подобную услугу.
— Что стряслось?
***
— Топклифф взбесился раньше, чем мы могли предполагать, и удумал размазать по стене Гейтхауса Дика Бербеджа и Уилла Шекспира, который вчера наделал некоторых… глупостей, — пояснил Кит, но его слова тяжело достигали сознания Неда. Не стоило вчера столько пить — но Френсис была так щедра, а вина, известные на всю Англию сладкие вина ее мужа так хороши… — А потом соскрести их останки со стены и осквернить еще десяток раз. И я хочу помочь несчастным. Один из них — мой друг, второй — друг моего друга, и значит — почти мой друг тоже.
Когда Кит оказался совсем рядом, вплотную, так, что можно было ощутить запах и тепло его плохо прикрытого одеждой тела, Нед не нашел ничего лучше, чем огрызнуться:
— С каких это пор ты вдарился в христианскую добродетель и рассыпаешь налево и направо благодеяния?
Мягкое прикосновение пальцев, что могли быть вовсе не так ласковы, к щеке, не отрезвило его. Кит улыбался — улыбался ему, и был близко, так близко, как вчера была добрая леди, теперь взирающая на них издали с неподдельным интересом, вспыхнувшим в прищуренных глазах.
— Это не добродетель и не благодеяния. Я люблю Уилла, и его дурость заодно, Уилл считает Дика своим ближайшим другом. Ты же любишь меня, и потому сделаешь то, о чем я прошу.
— А если не сделаю?
Леди чуть слышно вздохнула. Что это был за вздох, Аллен успел изучить накануне.
— Если не сделаешь? — переспросил Кит все с той же сонной, счастливой, самодовольной улыбкой, которую хотелось стереть с его лица кулаком, и с усилием опустил и отвел руку Неда, сжимавшую тонкую ночную сорочку. — Все, что я описал тебе, называется — связи. Так бывают завязаны друг на друге герои пьесы, а бывают — живые люди из плоти и крови. Чаще всего. И людей много, друг мой, очень много — в этом чертовом городе и за его пределами. Так вот… Ты спрашиваешь, что будет, если я получу отказ? Ничего не будет. Значит, я найду кого-нибудь другого, кто лучше удовлетворит мои потребности.
***
Дик сначала хотел сказать: «Не ваше дело». Грубо, конечно, ну а кто такой ему Хэнслоу, чтобы вычитывать его, как мальца какого-нибудь, вроде Гофа?