Страница 48 из 126
И добрые полторы дюжины глоток отвечали нарастающим шумом:
— Где горим? Напирай! Неси песок, неси, пока не поздно!
***
Едва Уилл смог сделать первый вдох, он понял, что умрет в ближайшие часы или дни — сколько выдержит. С того самого момента, когда прислужники Топклиффа втащили его внутрь — он понял, что больше отсюда не выйдет. Уилл был готов умереть — и знал, что это будет долго, мучительно. Он видел, как это происходит, и глупое тело было объято ужасом — до дрожи, с которой он никак не мог совладать, даже зубы начали стучать, а вот разум метался в бесплодных сожалениях.
Что же ты, Кит, ведь это все ради тебя, беги, глупец, беги так быстро, как сможешь!
Уилл хотел кричать, но не мог выдавить из себя ни звука, только втягивал с хрипом втягивал воздух, и все никак не мог вдохнуть.
Беги, Кит, беги скорее, пока никто из этих ужасных кровопийц не опомнился, пока моя жертва еще не напрасна. Что же ты?!
Кит же, напротив, бросился не от него — к нему. И Уилл смотрел на него с ужасом, понимая, что сейчас их схватят — обоих. Кого, на чьих глазах будут убивать, разделывая по кусочку — Топклифф ведь любит подобные развлечения? Кто умрет первым?
Он хотел оттолкнуть Кита, но не смог двинуть ни рукой, ни ногой. Кит обнимал его, а он только трясся да все хрипел и хрипел, и никак не мог вдохнуть достаточно воздуха.
Все кончено.
Уилл понимал это, но никак не мог смириться, не мог поверить в то, что все закончится — вот так.
И потому не поверил своим ушам.
— . Отпустить их.
Не поверил не он один, потому страшному, одетому в длинную рубаху человеку, с непривычно голыми ногами и руками, пришлось повторить еще раз.
И Уилл понял, что проживает еще несколько дней. И это было — словно глоток воздуха, словно спущенное сверху благословение: целых три дня восхитительной, безумно счастливой жизни. С Китом. Обязательно — с Китом.
И когда Кит, по-прежнему не выпуская из объятий, помог ему подняться на ноги, Уилл вцепился в него так крепко, как только мог. Думал: «Никуда не отпущу, чтобы он сейчас ни сделал, что бы ни сказал — не отпущу. У меня есть целых три дня, и я хочу провести их только с ним — упрямым, ревнивым, зло кривящим губы и хмурящим брови. Каждую секунду этих трех дней».
Их повели длинным и мрачным коридором. Слуга спереди держал факел, слуга сзади — меч. Уилла шатало из стороны в сторону, каждый шаг отдавался внутри тупой болью, и Кит по-прежнему обнимал его, бережно придерживая за плечи. И это было такой радостью, таким ликованием, словно он умирал раз за разом все эти дни без Кита — и наконец, ожил. Воскрес.
Низкая дверь за которую их буквально вытолкали взашей, захлопнулась Загремел замок — и они с Китом оказались одни посреди темной, тихой улицы. С другой стороны доносились крики, топотали люди — это горожане откликнулись на призыв Уилла. А ему казалось, что он кричал в какой-то совсем другой жизни.