Страж Империи

— И никому и в голову не пришло, что я на самом деле хочу сбежать? Я не собиралась ехать ни в Ольгерд, ни в этот…этот Болдизар!

Милена хмуро посмотрела на нее, но все же произнесла.

— Но ты ведь сама пришла. Сама села в дилижанс. Или я совсем ничего не понимаю.

Зато Аэтель стала понимать. Если б она поняла, что они направляются в Ольгерд раньше, ее бы здесь сейчас не было. Бенедикт специально запретил говорить о том, кто они и куда едут. Он не хотел, чтобы она осталась в Риорике?

— Я ничего не знала. И вы… молчали. Если б я поняла все раньше!

День становился все хуже и хуже. Аэтель поняла, что Бен умышленно лгал ей обо всем.

— Но ты тоже не похожа на счастливицу, — заметила Аэтель, решив сменить тему. Сейчас она была не в том состоянии, чтобы обсуждать отношения с Бенедиктом. — Рик обижает тебя?

— Нет! Совсем нет.

— Тогда почему ты не радуешься так же, как Рейса? Ведь в отличии от меня, вы знали зачем и куда едете.

— Просто… наверное, не совсем этого я ожидала, — Милена замолчала.

Аэтель терпеливо ждала, когда девушка продолжит.

— Возможно, я ошиблась в человеке, с которым приехала сюда, — негромко произнесла брюнетка, и поспешно добавила, — он не обижает меня, не подумай. Он внимателен. Заботлив. Но я не знала… не думала, что такое вообще возможно. Ведь он так не похож…

Милена замолчала, оборвав себя. Посмотрела в даль.

— Извини, зря я это говорю.

— Нет, все нормально. Если захочешь поговорить, я часто здесь бываю. Бегаю по утрам. Так что можешь меня найти. — Она встала. Ей хотелось побыть одной и как-то привести чувства в порядок. Только куда ей идти? Здесь нет такого места, где ее не найдут и не потревожат. — Я что-то устала, пойду, пожалуй.

— Хорошо, — кивнула Милена. — Ты не расстраивайся. Все наладится. Вот увидишь. Возможно, Киневард даже признается тебе в чувствах!

Чувствах? Каких чувствах? Она лишь слышала от него, что он скучает и хочет ее. А для этого пусть использует Вираю. Та будет совсем не против.

А Аэтель против?

========== Глава 18 ==========

Следующие несколько дней Аэтель упрямо игнорировала всех. Она не могла понять значения их поступков. И чтобы вновь не попасться на очередной трюк, решила ни с кем не разговаривать. На ее действия Вирая лишь посмеивалась. Максу, казалось, было все равно. А Бенедикт злился. И каждый раз, как девушка видела эти сдерживаемые искорки в его глазах, какой-то чертик внутри нее злорадно посмеивался. Аэтель сама удивлялась откуда у нее появилась эта черта в характере. Она никогда не любила подобных конфликтных ситуаций. А сейчас сама распаляла злость в Киневарде. И хоть он все еще сдерживался — не грубил ей, не применял силу, но девушка видела с каким трудом ему это дается. В некоторой степени она, надеялась, что он взорвется. И в ярости выставит ее из Болдизара.

Но любой шалости должен был прийти конец.

Девушка вернулась с прогулки, уже по привычке отмечая, что мужчин нет. Тем лучше. Бенедикт с каждым днем становился настойчивее, и ей стало сложнее скрывать свои чувства. Что бы она себе ни говорила, но притяжение к этому мужчине совсем не угасло. А сегодня она чувствовала слабость и опасалась, что может не сдержаться, если он вновь попытается попробовать сблизиться. Бен не просил прощенья за то, что скрыл от нее правду. Не чувствовал вину, что выставил ее «дурочкой» прикинувшись больным. Возможно, будь у них более теплые отношения Аэтель и не злилась бы.

Но у них нет таких отношений.

С самого начала их знакомства он обманывал ее, скрывал правду. Перевирал все, как ему выгодно. Она не могла этого понять. Это задевало ее. Особенно из-за того, что Вирая в тот раз все знала о враче. Хотя брюнетка уже давно является аники Болдизара и должна знать то, о чем не догадывается новенькая, к тому же жительница другой страны.

Вирая лежала на постели, листала журнал. И изредка бросала любопытные взгляды в сторону Аэтель, которая пыталась забыться в мире своих сказочных героев. Как и обещали, девушке вернули миником и она возобновила свое хобби. Теперь у нее было больше времени, чтобы заняться своими сказками. Но сейчас они выходили грустными, и девушка тратила больше времени, чтоб настроиться на волшебный мир. Понимая, что сейчас из нее не выйдет ни одной светлой истории, Дорика отложила миником в сторону. Все еще продолжая игнорировать Вираю, девушка вышла на кухню. Есть не хотелось и почему-то слегка подташнивало. Возможно, нервы.

Она стояла у окна с бутылочкой сока, рассматривая редких прохожих на площади у фонтана. Хоть Болдизар и являлся крупным комплексом, но людей на его улицах было очень мало.

После пикника она стала чаще видеться с Лексом. И догадывалась, что он сам подстраивал эти встречи. Ведь за прошедшую неделю они случайно сталкивались раз пять, в отличие от прошедшего месяца, когда она видела его лишь мельком. В первый день он поинтересовался, все ли у нее хорошо и как к ней относится Бенедикт. Дорика заверила, что все нормально, опасаясь, как бы мужчины вновь не подрались и уже не на спарринге. Больше эту тему не затрагивали. Они прогуливались по дорожкам парка, беседуя. Порой дурачась, словно ребенок, парень заставлял девушку смеяться до боли в животе, что Аэтель говорила почти серьезно, что ему не может быть больше шестнадцати и десять лет Алекс накинул себе сам. Бертольт лишь пожимал плечами.

С Миленой она больше не разговаривала, хотя девушка видела ее с Рейсой в парке.

Хлопнула дверь. Вернулись Макс с Беном. Понимая, что незамеченной пробежать мимо мужчин в комнату уже не получится, девушка решила переждать в столовой пока они скроются в комнатах и после прошмыгнуть в спальню. При Вирае Бен был более сдержан.

Аэтель решила не отходить от окна, надеясь, что сейчас Киневард не станет вновь пытаться заговорить с ней. Но когда было так, как она хочет?

Он сразу направился к ней. Девушка спиной чувствовала его взгляд.

— Так не может продолжаться.

Заговорил он, встав у нее за спиной. Если он думал, что она обернется, то ошибся — Аэтель сейчас меньше всего хотела, чтобы он увидел сомнения на ее лице. Она знала, что скоро терпение иссякнет и он придет ставить точки по своим местам. Но была все равно не готова к подобному разговору.

— Аэтель.

— Если тебя что-то не устраивает, отправь меня в Риорику, — не оборачиваясь, отозвалась она.

— Я уже говорил, что не могу этого сделать. Ты подписала контракт, и даже отпусти я тебя, уехать все равно не сможешь.

— Ты сам допустил подобную ситуацию. Ты мог отпустить меня, когда я узнала, что ты ольгердец.

— Ты забываешь про Бертольта.

— Нет, не забываю, — покачала она головой. Поворачиваться к нему она упорно не желала, зная, что так ей легче с ним разговаривать. Лицом к лицу вся ее решимость испарится, как туман поутру. — Но он не стал бы меня удерживать против воли.

Девушка верила, что не ошибалась в Лексе. Если б он узнал, как обстоят дела на самом деле, возможно, сам бы отправил ее назад. Но в то же время понимала, что вряд ли рассказала бы ему обо всем.

Бенедикт приблизился. Схватил ее за плечи. Уткнулся носом в шею, коснулся губами выступающих позвонков. От легкой ласки мурашки побежали по спине. И почему она не может избавиться от привычки носить вещи с открытыми руками и шеей? Тогда у Бена уже не было бы возможности касаться ее кожи, распаляя.

— Ты действительно этого хочешь? Твои чувства настолько изменились? — в затылок прошептал он.

Аэтель сжала бутылочку в руках, но поняла, что этим выдает свое состояние. Она чуть дернула плечами, желая, чтобы он выпустил ее, поставила сок на подоконник.

— Да. Все в прошлом.

Аэтель похвалила себя, как ровно прозвучал голос. Чего не могла сказать о чувствах. Тепло дыхания, ладоней на плечах разливалось по телу, заставляя встрепенуться забытые ощущения.

Кого она обманывала? Даже закутайся она с ног до головы, его прикосновения все равно будут обжигать словно огонь. Сердце сбилось с привычного ритма.