Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 77

— У меня насморк, — соврала неубедительно и тут же перевела тему: — Вы обещали про ёкша рассказать.

Магистр покосился на меня.

— Что именно вас интересует?

— Малика говорит, им разрешено находиться на территории академии. Почему?

— То есть про трагедию, случившуюся в Академии всезнания, вы не слышали? — сделал странный вывод из моего вопроса он и сразу же сам себе ответил: — Впрочем, это случилось полвека назад, вы тогда еще не родились, а позже…

— Что случилось с академией? — нетерпеливо спросила я.

— Взорвалась, — просто ответил Гэдехар. — Академия всезнания была первой магической академией в государстве. Она была переполнена магией, и в какой-то момент концентрация магических воздействий стала критической. Школы не стало, а на ее месте осталась воронка размером с Валград. Ёкша к тому времени почти вымерли, их истребляли, считая паразитами. На наше счастье, не всех… Случившееся с академией заставило исследователей искать возможности стабилизации магического фона, чтобы подобная трагедия впредь не повторилась. Было много испытаний и теорий, но самым действенным и простым способом оказалось использование низшей нечисти. Ёкша поглощают остатки магических выбросов, поддерживая стабильный магический фон, они всеядны, не нуждаются в уходе и вполне комфортно чувствуют себя почти в любых условиях. Теперь ёкша живут в академиях и школах. Их держат наравне с кошками и собаками, как домашних животных, в семьях магов…

— То есть то, что было чуть не уничтожено, на самом деле оказалось вашим спасением?

— Нашим спасением, — поправил меня ректор.

— Я не маг.

— Но работаете в академии.

С этим я поспорить не могла. Работаю, да. И иногда очень жалею об этом, но чаще радуюсь.

Приятно чувствовать себя в безопасности. Пусть даже начальник мне достался сложный, а привиденчик вообще одно сплошное наказание. Но ведь есть еще и чудесная Малика, и Дасти, уже который день пытавшийся заманить меня в свою квартиру, чтобы показать, как живет его самая большая гордость — красная плесень, и Даян… Сержант тоже где-то там есть, хотя я давно его не видела.

Но так хотела увидеть. Рассказать о том, что происходит в моей жизни. О Малике, о бесконечной вредности Ануша, о той же матушке ректора, чье появление так осложнило мне жизнь…

Даян зарекомендовал себя как прекрасный слушатель, и мне очень не хватало его спокойного внимания. Безумно хотелось выговориться.

— А что за последние события? — полюбопытствовала я. — Малике тоже нельзя из аудитории высовываться из-за вашей матери?

Гэдехар дернул плечом, напоминания о визите дорогой родительницы делали ему очень неприятно.

— Нет.

— А из-за чего тогда?

Какое-то время он молчал, то ли думал, стоит ли мне вообще рассказывать, то ли решал, с чего начать… Потом заговорил:

— Некоторое время назад произошел некий инцидент… — Магистр запнулся, подбирая слова. — Есть причины полагать, что произошедшее относится к нашей проблеме. Один из наших практикантов напал на первокурсницу, серьезно ранил ее и сбежал. Страже удалось найти его лишь два дня назад, в нижних кварталах, едва живого. По словам командора, придя в себя в лазарете, парень пытался повеситься на простыне и все повторял, что ему незачем жить, так как его чувства отвергли.

— Безумие какое-то, — пробормотала я, зябко поежившись.

— Полагаете? — усмехнулся ректор.

Отпустил меня Гэдехар только перед лестницей. Проход был достаточно узким, чтобы мы не протиснулись в него вдвоем.

Получив свободу, первым делом я растерла руку, которую все это время безжалостно сжимал магистр.

Сначала спускался Гэдехар, я — прямо за ним, в полумраке, по поеденным временем ступеням, на всякий случай касаясь холодного камня стены ладонью. Спасти меня от падения это, конечно же, не могло, но делало немного смелее.

— Не представляю, как студенты сюда каждый день спускаются, — призналась я где-то на середине лестницы.

— Каждый день они не спускаются, — ответил Гэдехар. Его голос отражался от каменных сводов и неуловимо менялся. — Лекционные залы наверху. В подвалах находится морг, и, по настоянию профессора, туда же был перенесен деканат.

— Разве кто-то добровольно согласился бы на постоянное пребывание под землей? — не поверила я.

Ректора это почему-то развеселило.

— Что ж, сейчас у вас будет возможность познакомиться с таким человеком.

Наверное, мне бы стоило заподозрить неладное, но я была слишком беспечна и значения его словам не придала.

И когда мы спустились в неширокий коридор, прошли мимо трех железных, внушительных дверей, перечеркнутых широкими полосами стальных задвижек, и вошли в просторное прохладное помещение, я была совершенно не готова к тому, кто меня там ждал.





Помещение выглядело совсем непримечательно. Обычный морг. Интригующая дверь из темного каленого стекла в дальнем конце, стеллажи с инструментами, большой стол, сейчас пустой, под ярким светильником… у стены три занятые каталки. Под отрезами черной ткани угадывались очертания тел.

На одном из них сидел ёкша, дожевывая остатки бутерброда.

От своего собрата, копавшегося совсем недавно в моих волосах, он отличался решительно всем. Начиная от черной шерстки и заканчивая красными угольками глаз.

— Какой… интересный.

Гэдехар проследил за моим взглядом.

— Питомец Заффара. Сейчас, госпожа Шад, вы можете наблюдать, как сильно способен измениться ёкша под непрерывным воздействием одного типа магии.

И вот я никогда не училась в академии, вынужденная получать знания на домашнем обучении, мне не с чем было сравнивать, но я почему-то была уверена, что именно таким тоном магистр лекции кадетам и читал.

— Тэсс все устраивает, — раздался низкий раскатистый голос. Стеклянная дверь была открыта, и на пороге, скрестив руки на груди, стоял… он.

Высокий, тощий, страшный, как сама смерть…

— Све-е-етлые Сестры, — выдохнула я, прижав ладошки к губам. — Лич.

Мужчина улыбнулся, продемонстрировав заостренные зубы.

— Дорогая, вы мне льстите. Я только ступил на путь перерождения.

— Заффар на первой ступени, — пояснил Гэдехар, с интересом следя за моей реакцией.

Они все следили. Даже ёкша отвлеклась от своего бутерброда.

А я просто смотрела. На худое лицо, посеревшую, натянувшуюся на скулах кожу, бескровные губы и тлеющие угольки зрачков. На голове, среди темных длинных волос, откинутых за спину, едва заметно виднелись костяные наросты. К тому моменту, как профессор дойдет до третьей, последней, ступени и переродится в лича, наросты сформируют корону.

Чувствовала я себя странно. С одной стороны, поражала беспечность ректора — позволять обучать студентов почти мертвецу, с другой — терзало любопытство.

Потому что про перерожденных я кое-что знала и теперь задавалась вопросом…

— А сердце вы уже заменили? — спросила с придыханием.

Профессор усмехнулся.

— Хотите посмотреть?

Я энергично закивала.

— Не думаю, что это хорошая идея, — попытался все испортить Гэдехар, но я его перебила:

— Если у вас нервы слабые, вы можете выйти.

— Госпожа Шад…

— Пусть девочка удовлетворит свое любопытство, — попросил профессор, поспешно расстегивая скрытую под мантией темную рубашку. — Подойдите.

Я подошла, с замиранием сердца следя за тем, как тонкие пальцы пуговка за пуговкой освобождают для меня путь к невиданному.

Сколько я слышала о сердцах перерожденных, сколько восторга и жадности было в тех рассказах — и вот, наконец-то, я могла увидеть его вживую. Только я…

Это делало мою радость горькой.

В белой узкой груди, казалось вбитый прямо в плоть, засел черный гладкий камень, а в его нутре, яркие и энергичные, метались три искры.

— Это прекрасно, — выдохнула я, подойдя еще ближе. — Такая сложная и кропотливая работа. Вы сами создали этот артефакт?

— Разумеется. Свою жизнь нельзя доверять чужим рукам. — Я слышала улыбку в голосе некроманта, но не могла оторвать взгляда от кружения искорок, чтобы заглянуть в его лицо и удостовериться, что он правда улыбается. — Хотите потрогать?