Страница 10 из 96
Ответы.
Они нужны мне больше, чем нужен воздух. Правда нужна мне больше, чем безопасность, свобода или спасение.
Ответы были моей движущей силой, потому что в данный момент я жила в худшей тюрьме, чем любая ловушка, в которую мог меня загнать Артур Киллиан.
Я была ничем. Никем. Потерявшаяся. Одинокая. Изолированная от всех мыслей.
Ответы были ключом, и у этого мужчины они были.
— Сбежишь? — фыркнул он. — Бл*дь, копы тебя не спасут. Они хуже, чем мы.
Полиция поможет. Ты не сделала ничего плохого.
Я бы сбежала, если бы какая-то ужасная мелочь не тыкала мне в мозг каждый раз, когда я собиралась позвать на помощь и убежать. Я не сомневалась, что могу бежать достаточно быстро, достаточно, чтобы мой похититель погнался за мной, и в этом случае его сердце ускорится, и он потеряет сознание. Его глаза помутнели и уже наполнились болью. Чтобы свалить его не понадобится много времени.
Тогда почему я этого не делаю?
Потому что мир, которого я не знаю и которому не принадлежу, пугает меня до чертиков.
Маленькими шажками. Мой мир сократился до этого мужчины, его дома и умения обрабатывать раны, которое я надеялась, у меня было, чтобы исцелить. Все остальное... не привлекало. Добрый полицейский мне не поможет. Побег мне не поможет.
Но этот человек может помочь.
Килл взмахнул пистолетом.
— Прекрати болтать и заходи в дом.
Я не отступала. Я даже не вздрогнула от его гнева и самодовольной власти.
Когда я не шевельнулась, он пробормотал:
— Полиция такая же коррумпированная, как и мы. В ту же минуту, как они поймают тебя, ты будешь жить в совершенно другом кошмаре.
Сунув пистолет обратно за пояс, он вдруг толкнул меня вперед, в дом.
— Ты похожа на девушку из комедийного шоу. Просто заткнись и делай, как тебе говорят.
Я не ответила. Вместо этого я позволила ему толкать меня по коридору, который привел нас в двухэтажный круглый зал. Выстроенные изогнутые стены, витражи в куполообразной крыше и деревянная винтовая лестница казались бы еще прекраснее, если бы не опасный, шипящий от боли мужчина позади меня.
Я прошептала:
— Тебе нужно присесть. Думаю, у тебя осталась пара минут, прежде чем ты потеряешь сознание.
— Заткнись.
Мое сердце странным образом пропустило удар. Часть меня возжелала, чтобы он рухнул без сознания. Побег и свобода придут в подарочной упаковке и легко, если он больше не будет проблемой. Но я опять возвращалась к тому, чего так отчаянно желала.
Ответы на мой пустой мир.
Более сильная моя часть не собиралась позволять этому человеку отключиться и оставить меня ни с чем.
Он зашагал к лестнице, тяжело дыша с каждым движением, остановился, ступив на первую ступеньку. Он посмотрел вверх на лестничную площадку, тень ярости мелькнула на его лице.
— Ты не можешь туда подняться. Ты вырубишься. Кто знает, вдруг ты упадешь и сломаешь кость или две.
Вцепившись в перила, он бросил на меня полный ненависти взгляд. Все его тело выглядело так, будто он хотел разобрать и сжечь эту лестницу.
Он сделал еще один шаг, подтягиваясь за изогнутые перила. Его кожаная куртка заскрипела, настолько тяжело он дышал.
Я готовилась к его обмороку. Я не знала должна ли стоять рядом, чтобы поймать его или позволить ему рухнуть.
Я не могла решить и просто наблюдала. И ждала.
Он остановился, затем вздохнул с досадой. Бросив на меня быстрый взгляд, Артур потопал обратно в своих огромных сапогах и схватил мое запястье.
— Не думай, что ты умнее меня, — проворчал он.
Молча оттаскивая меня к другой двери, он пнул ее, открыв огромную стерильную комнату в мягких оловянных тонах и с массивными фоторамками, развешенными в идеальной симметрии.
Освещение в доме было скрытым, и, казалось, что свет появился по мановению волшебной палочки, без видимых лампочек. Килл не дал времени рассмотреть фоторамки, волоча меня по черно-белому кафельному полу с огромным овально-изогнутым столом, на котором было установлено четыре монитора, связанные между собой двумя клавиатурами.
Лишь мягкий гул механизмов и блики на экранах оживляли целый особняк.
— А где все? — спросила я, когда он швырнул меня в офисное кресло, которое под давлением моего веса слегка откатилось.
В доме было пусто — тишина была бы невозможной, если бы внутри находились другие люди.
Килл схватил единственный стул и грузно в него уселся. Его челюсти были стиснуты, глаза сужены из-за сильнейшей боли, которую он чувствовал.
— Я живу один. — Он схватил пистолет и демонстративно, с грохотом положил на стол. — Это не значит, что ты в безопасности. Поверь мне, когда я говорю, что это намного опаснее для тебя.
Я кивнула, мельком взглянув на фоторамку, возвышающуюся над ним. Уравнения. Миллиарды математических уравнений, все исписано различными шрифтами: печатным и рукописным. Не цветное. Только черное и белое.
На первый взгляд казалось, будто из этих отчетливых уравнений было собрано изображение, но это был лишь оптический обман.
Килл ухмыльнулся.
— Прекрати оглядываться и пялиться.
Я повиновалась, глядя в его яркие зеленые глаза, чувствуя вновь эти узы воспоминаний... отношений... любви.
Любовь?
Я отбросила прочь такие мысли. Я не знаю значение этого. Я забыла своих родителей, любовников, родственников или друзей. Как я могла забыть о них, однако чувствовать себя, будто я любила этого ужасного, окровавленного мужчину, который меня похитил и собирался продать?
Я разбита.
Я хотела потрясти себя и посмотреть, будут ли осколки моей души звенеть как китайский фарфор. Мне нужно найти способ собрать себя воедино, и как можно скорее.
Килл сделал глубокий вдох, когда новая волна боли заставила его вновь сжать кулаки.
— Ты сказала, что можешь помочь. Почему?
Я уперлась руками в мои голые бедра, желая, чтобы футболка была длиннее.
— Я ветеринар. Или, по крайней мере, была ветеринаром или училась, чтобы стать им... в общем, я знаю, как остановить кровотечение.
Надеюсь.
Нет, я знаю. Что-то внутри трепетало знаниями о том, как лечить, как зашить, обеспечить уход.
Он поднял бровь.
— Сколько тебе лет? Ты выглядишь слишком молодой, чтобы быть настолько квалифицированной.
Он наклонил голову, разоблачая рвение своего безобидного вопроса. Его поза говорила о том, что он меня знает или сомневается в моих навыках?
Я не знаю.
Я махнула рукой.
— Тебе правда нужно знать? Мне казалось, ты говорил, что тебе плевать на то, кто мы, откуда и как нас зовут. Скажи мне, где твоя аптечка, и я помогу тебе.
Я хотела получить ответы, но не хотела показывать свою слабость, упрашивая. Если я не буду подталкивать, сколько я смогу узнать из его оговорок и случайно проскальзывающих фраз?
Он стиснул челюсти, рассуждения светились в его взгляде. Наконец и с болезненным стоном он сбросил окровавленную куртку с плеч.
Я ахнула, откатившись назад на своем кресле.
— О, мой бог!!!
Вид крови меня не беспокоил, но то, что ему больно, ранило меня каким то непонятным образом.
Он стиснул зубы, глядя на свою продырявленную футболку.
— Ох, дерьмо. Надеялся, что все не настолько плохо.
Так много крови.
Он слегка покачнулся, его голова наклонилась, прежде чем он пробормотал:
— Ванная комната справа. Под раковиной,
— Я... я думаю... тебе нужно в больницу.
Количество крови делало раны несовместимыми с жизнью. Ходьба, езда на мотоцикле глухим утром, удерживание меня в заложниках, конечно же, не помогло ситуации.
Он поднял пылающий зеленый взгляд.
— Никаких, бл*дь, докторов. Иди, возьми...
Его глаза закатились, челюсть отвисла, и он рухнул вперед.
Я вскочила на ноги, когда он падал со стула, лицом вниз на белую плитку. Я бросилась вперед, хватая его за холодный бицепс, надеясь, что смогу удержать его от еще больших повреждений. Но пользы это не принесло. Он рухнул в кучу черной окровавленной одежды, его отросшие волосы прилипли к однодневной щетине.