Страница 10 из 22
- Ты говоришь странные вещи, - заметил мальчик, а я вздохнула. И правда, не слишком ли сложные идеи я озвучиваю для столь юного возраста?..
- Свобода самоопределения - это то, что позволяет нам быть самими собой, не притворяясь, не надевая маски. Когда мы любим кого-то, мы не можем требовать любовь взамен. Мы не можем, не должны распоряжаться жизнью этого человека. Единственное, что мы способны - дать ему свободу самому решать и делать выбор. Разве наши близкие этого недостойны?
- Может, и достойны... Но робот... - зеленые глаза смотрели недоверчиво.
- Я тоже не могу поверить в это, Фил. И все-таки это так. Знакомство с Эндо перевернуло мои представления о робототехнике, одного лишь я не знаю, что это за удивительная технология... - пожала я плечами.
- Лэкваэр! - уверенно донеслось из-за перегородки.
- Эндо! Так я и знала, что ты нас подслушиваешь! - в голос рассмеялась я. И, обращаясь к Филу, добавила: - И все же я преувеличила свою роль в жизни Эндо. Иногда мне кажется, что это именно он управляет всеми нами. А что такое Лэк..., как там?
- Жидкостный способ передачи информации. По поводу всего остального я лишь руководствуюсь вероятностными расчетами.
- Он всегда так говорит, - махнула я рукой в сторону невидимого за ограждением шара. - Мы все с удовольствием послушаем о твоей технологии, Эндо, на вечерних посиделках. А вот вероятностные расчеты я попрошу тебя применить к возможным способам поменять наш образ жизни.
- Это приведет к избытку нервной активности Альтареи... - тут же подал голос упрямый шар. Разве можно его после этого считать управляемым роботом?
- Я справлюсь, Эндо, будь уверен, - как всегда заспорила я. - Я уже привыкла к повышенной нервной активности.
Робот недоверчиво зажужжал, но ничего не ответил. Некоторое время в нашем общем пространстве висела тишина, каждый погрузился в свои мысли, но внезапно Фил произнес чуть слышно:
- А моим самым близким человеком была мать... - слова моментально утяжелили пространство и мальчик замолчал.
- Я понимаю, Фил, как тебе непросто говорить об этом, - я вздохнула, подбирая нужные слова. Он кивнул и, подумав, словно сомневаясь, поделился:
- Она тоже боролась. Верила и хотела нам другой жизни.
- И это правильно, Фил! - я постаралась поддержать мальчика, но он внезапно выдернул свою руку из моей.
- Ты не понимаешь! - его губы зло искривились. - Она сделала это из-за меня. Лучше бы я ей не давал свободы! Я должен был удержать ее, удержать любой ценой...
- О чем ты! - воскликнула я, поддавшись вперед и пытаясь дотронуться до худой спины подростка, но он успешно уклонился вбок. - Твоя мама была обязана заботиться о тебе, поэтому она и отправилась искать лацерсы в период дождей. То, что с ней произошло - случай, несчастливое стечение обстоятельств...
- Нет... - тело мальчика вдруг резко обмякло и он опустил голову. - Она искала не лацерс...
- А что же? - взбудоражилась я.
- Это все книги, - торопливо сказал подросток. - К нам попали в руки старые исследования растительных видов. Там было сказано... впрочем, местные легенды тоже это утверждают. Лацерс - очень выносливое растение. Но он цветет раз в несколько сотен лет, отдавая ветру тысячи новых семян, рассеивающихся по большой территории и благодаря внутренним пустотам, не тонущим в почве, как камни. Так вот, почти никто не видел цветок лацерса, хотя говорят, он удивительно красив, и его можно продать за баснословную цену Дродам. За такую, которая позволит добраться до ближайшего космопорта.
- Твоя мама искала цветок!.. - осенило меня.
- Именно! - оживленный голос мальчика резко наполнился нотами отчаяния. - Она хотела иного будущего для меня. Но, не успела... Ее так и не нашли.
Мои глаза непроизвольно увлажнились. Можно понять горечь мальчика, потерявшего не только самого близкого человека, но и надежду на новую, радостную жизнь. Не каждый взрослый выдержит такое, не говоря о ребенке.
- Вы, наверное, были очень близки, - только и вымолвила я, - раз вместе читали книги и строили счастливые планы.
Ответом мне было молчание и я на время тоже погрузилась в свои мысли, скользя взглядом по согнутой худощавой фигуре, обтянутой в выцветшие старые ткани землянистого оттенка. На Апхокетоле все было такого цвета – оранжево-коричневого и желтовато-серого. Краски жизни словно покинули наказанную планету.
- Спасибо, что поделился, Фил, - мне удалось, наконец, дотронуться ладонью до спины с выступающим позвоночником. - Мне очень важно твое доверие. Я... сопереживаю твоему горю. Однако, ты должен понять, что ты вовсе не виноват в сложившейся ситуации.
Он хмыкнул, криво усмехаясь. Мальчик успел убедить себя в том, что теперь тяжким бременем лежало на всей его жизни.
- Да, Фил, да! - воскликнула я, уже с негодованием. - Ты не виноват! Твоя мама совершила поступок, достойный самого чуткого сердца. Она любила тебя. И она сделала все возможное, чтобы дать своей любви бороться со сложными жизненными обстоятельствами. Она - как храбрый воин, сражалась до конца. Она отстаивала свое право дать тебе максимум своей любви, пытаясь найти способ изменить твое будущее к лучшему. Да, она проиграла. Такое бывает. Но ты - не должен. Ты не имеешь права сдаваться. Сила ее любви к жизни теперь перешла к тебе.
- Может, ты и права, - через некоторое время раздался ломающийся голос подростка. - У меня получится сделать то, что не вышло у нее.
- Конечно! - я широко улыбнулась. - Я теперь понимаю, зачем ты выращиваешь в таком количестве лацерсы. Наверное, ты надеешься, что один из них однажды зацветет.
- Пустые мечты, - мальчик развел руками. - Я выгляжу глупо. В этих условиях лацерсы не зацветут никогда.
Я понимала, что мечты ребенка действительно наивны, но когда, как не в детстве, предаваться фантазиям?
- Зацветут, если у тебя в запасе есть пара-тройка сотен лет, - игриво улыбнулась я. - Только не смей считать себя глупым! Мечты, идущие от чистого сердца, никогда не могут быть глупыми!..