Страница 4 из 13
– По моему здесь слишком шумно, – это, кажется, сказал я. И это был пароль, который был понятен только нам двоим.
– Да внизу намного, намного тише, – это, кажется, ответила она.
Хотя все может было наоборот.
Подругу её мы потеряли сразу. И не искали. Мы были внутри себя. И стремились друг к другу. Близость уже состоялась. И теперь она должна была произойти в реальном времени.
Впрочем, это сейчас я могу все происходившее разложить по составным.
Тогда – были ощущения на кончиках нервов. Нами двигало, то что заложено в нас природой, но к сожалению так часто не раскрывается.
Погуляв немного по тенистым дорожкам, мы устроились на узенькой скамеечке, в какой-то кипарисовой аллее. И сразу же окунулись в поцелуй, такой долгий, как затяжной прыжок из стратосферы.
Правда, «приземление» наступило достаточно быстро. Послышался шум многих шагов и голоса. Потом, когда я узнал Гурзуф получше, выяснилось, что мы устроились на очень оживленной аллее, по которой люди из кинотеатра поднимались в свои корпуса дома отдыха на горе.
Но в тот момент нам было не до географических подробностей. Место надо было менять.
– Давай просто погуляем, – предложил я. Что мне еще оставалось предложить?
– Давай, – а что ей оставалось ответить?
Мы пошли гулять.
Гулять – это для всех тех, кто был вокруг. Но мы оба знали, что это были судорожные поиски места, где бы можно было остаться вдвоем. Обстоятельства насмешливо предлагали нам: а не стоит ли вам остановится?
Мы сплетали в плотный узел узкие улочки, каменные заборы и чахлые кусты. И узел этот разрастался, оставляя нас посередине. Влечение друг к другу не только не ослабевало, но росло от каждого прикосновения рук, легкого поцелуя и мимолетной ласки.
И влечение разрубило этот узел. Поднявшись в гору (как я сейчас понимаю совсем немаленькую) мы увидели совершенно пустой склон под черным небом с насмешливыми звездами. На склоне торчало несколько полувысохших кустиков – то ли остатки виноградной лозы, то ли еще что-то. Выяснять ботанические подробности в тот момент мне и в голову не приходило. Нам они показались густой развесистой рощей, которая готова была помочь нам и спрятать от случайных наблюдателей.
Мне не надо было девушку спрашивать или просить. А ей не надо было отвечать "Да"! Природа все сказала за нас.
Не без труда нам удалось вскарабкаться на этот склон и устроиться у ближайшего куста. Дальше мы идти не могли и не хотели. Время ожидания уже кончилось. Сознательные решения исчезли. Мы уже жили подсознанием.
Слава, слава модельерам, которые придумали джинсовые юбки на кнопках спереди! Небольшое движение с легким усилием и она превращается в удобную подстилку. Еще несколько движений – и остатки условностей в виде мелких деталей одежды лежат рядом, А вместе с ними отлетают в стороны и уже никому не нужные слова о чем-то стороннем и совершенно ненужном. Оставалось только пьянящее ощущение тел и желание близости.
Прикосновения стали громче крика, поцелуи гормоничней любой мелодии. Мы не были загружены излишними знаниями и советами людьми начала нового века. Информационно-интимный взрыв – удел нынешних двадцатилетних. Нами же руководила природа и опыт многих многих предков, оставивших отпечатки своих наслаждений в генетической памяти. А может…
Впрочем, о чем это я?
Я лежал рядом с юной женщиной, которую смертельно хотел, и которая хотела меня, вдыхал запах её кожи, чуть влажной и прохлядной в жаркой ночи, ласкал грудь и наслаждался.
Правда, буду честен, наслаждался я больше своими ощущениями, своей мужской силой, своим желанием.
Лаская ее грудь, я чувствовал свою руку, которая ласкала красивую женскую грудь, когда её ноги переплетались с моими, я чувствовал, что она сплетается именно со мной, и когда я прикасался к ее лону – ощущал прикосновения своих пальцев к нежным складкам этого чудного женского начала.
Да, плохо ли, хорошо ли, но в тот момент важней всего на свете для меня были именно мои (!!!) желания и ощущения.
Ей, кажется тоже. То есть, ей тоже важней всего на свете были её собственные ощущения.
Её грудь ложилась в мою ладонь, потому что она хотела почувствовать чувственность своей груди… Через прикосновения моего тела она ощущала чувственность своего…
Мы хотели друг друга, чтобы почувствовать самих себя.
Я хотел войти в неё, что бы ощутить себя в ней. А она ждала меня в себе, чтобы её чувственность взорвалась миллионами милисекунд наслаждения.
Мы вдвоем были вместе, чтобы почувствовать самих себя. Желая того, кто был рядом, мы, в конечной степени, хотели самих себя в своих ощущениях.
Это было прекрасно.
Хотя и грешно. Любовь для самого себя – это грех перед природой.
За это мы и были сразу же наказаны. Чуть-чуть. Но все же…
… И в какой-то момент я понял – уже пора. Просто ласк и прикосновений мало.
Она приподняла колени и раздвинула ноги, показывая, что она жаждет меня.
Я принимаю этот призыв, ложусь на неё, еще мгновенье и…
…И здесь стало ясно, почему смеялись звезды. Мы лежали, хотя на достаточно пологом, но все же склоне холма. В то мгновенье, когда мой член уже коснулся её лона и я уже готов был ощутить сладкое движение внутрь, как моё, чуть влажное тело, медленно стало скользить вниз по её тоже чуть влажной коже.
Момент неприятный, но в возбуждении я даже не понял, что случилось. Попытался войти в нее еще раз. Но от волнения моё тело стало еще более влажным.
Я вновь соскользнул. Черт возьми, это было издевательство. Звезды хохотали. Смеялся холм, на котором мы устроились. Усмехался чахлый куст, за которым мы прятались. Надо мной подхихикивала даже жухлая трава, за которую я безуспешно пытался зацепиться.
Еще раза три я пытался совершить то, к чему стремился весь этот вечер! И целый месяц перед поездкой в отпуск!
Безуспешно!
Только скорость скольжения увеличилась. Положение становилось безвыходным. Я чувствовал – если остановлюсь и попытаюсь предложить найти место поудобнее, уже ничего не будет.
Когда, казалось, выхода не осталось, на помощь пришла армия. И наш прапорщик, который говорил, что при стрельбе из пулемета лежа, самое главное создать надежный упор ногами. Делая вид, что продолжаю ласкать женщину, я с остервенением кончиками своих легких ботинок, как когда-то кирзовыми сапогами с выкопал небольшие ямки в каменистой почве (большие пальцы ног потом три дня болели) уперся в них и….
Да, все свершилось. Я вошел в нее…
Потом, когда все закончилось и мы чуть отдохнули, мы повторили все снова.
Но первое очарование ночи пропало. Это был азарт победы над насмешливыми звездами, а не обретение женщины.
Сразу я, конечно, этого не осознал. Проводил до домика, в котором она жила с подругой, говорил всякие слова и даже, что-то обещал. Но ночь уже закончилась…
Через день я встретил ту девушку на пляже. Мы кивнули друг другу, сделав вид, что, собственно, повода для большего нет. Поймал себя на мысли, что никак не могу вспомнить, как её зовут! И тогда я понял, а может еще не понял, а только почуствовал, что просто заняться сексом с женщиной: это хотя и приятно, но не очень интересно.
Что именно мне нужно, самому себе объяснить я не мог.
Но признаюсь, это очень неприятно, когда в минуты близости над тобой смеются. Даже если смеются далекие звезды…
Глава 4
А на утро я стал импотентом.
Нет, мое физическое состояние было хорошим, если не сказать отличным. Кровь по организму мощными потоками разносила вкусный морской кислород, замешанный на ароматах кипарисов, акаций и дыма от шашлыков, что готовили на набережной.
Просто, убедившись, что сексуальное и честолюбивое влечение может быть удовлетворено полностью и без особых усилий, мое подсознание успокоилось. Это позволило увидеть, что кроме извечного желания овладеть женщины, существует масса друггих не менее привлекательных вещей.