Страница 11 из 20
Перед ним был выход, и он знал из своей мнемограммы, что оракула вводили через этот вход. Что ж, теперь эта дорога не только для них - он тцже пойдет по ней.
Проход был темным и узким, стены гладкие. Скоро ему пришлось подниматься по ступенькам. Он считал их - в темноте это полезно.
Он насчитал двадцать, когда его вытянутая вперед рука ударилась обо что-то твердое. Он нащупал тяжелые металлические полосы поперек двери. Наконец, его пальцы нашли что-то вроде щеколды, какие обычно встречались в Валлеке.
Кенрик быстро потянул засов. Если дверь заперта на замок - все пропало. Но засов пошел. "Может, я и самый большой дурак на свете, подумал Кенрик, - но я войду, выбора у меня нет". Он открыл дверь и шагнул в опасность.
4
Свет исходил из небольших вкраплений руды орма, но здесь они не составляли рисунка. И ровный проход напоминал обычный туннель.
Кенрик осторожно огляделся: никого не видно. Он закрыл глаза. Помнит ли он, где находится кресло оракула? Найдет ли он сразу путь к нему? Если его инструктаж опять выйдет из строя, ему не выжить в этой неудачной транспортировке. Его жизнь будет находиться только в зависимости от его интуиции, от самого слабого намека. Размышляя так, он шел по пыльному туннелю и настороженно прислушивался.
Освещение было таким тусклым, что, оглянувшись, он увидел только контуры двери. Коридор перед ним заворачивал вправо и выходил на лестницу. Он обрадовался, поскольку знал, что главная часть Храма находилась наверху.
Скоро вкрапления руды исчезли и он опять должен был полагаться более на осязание, чем на зрение.
Еще дверь, тоже окованная металлом, будто обе они предназначены для защиты. Однако, как он ни ощупывал дверь, щеколды не находил.
Расстроенный, Кенрик прислонился к стене. Похоже, что дверь открывалась только с той стороны. Но он не собирался сдаваться: он снова начал обшаривать поверхность двери, начав с верхней части. Металлические полосы были плотно вделаны и по краям имели зазубрины вроде бахромы. Он вспомнил червей. Николь внизу... Но у нее бластер...
Он ощупал пальцами уже три полосы, но никакого намека на задвижку или ручку не обнаружил. Четвертая полоса оказалась сломанной. Он ухватился за нее ногтями и дернул. Раздался отчетливый щелчок. Но открылась не вся дверь, а только узкая панель, такая узкая, что он с трудом в нее протиснулся. Как только он оказался по ту сторону двери, панель со стуком вернулась на место, и он нашел признаки того, что когда-то дверь была запечатана. Дальше была еще одна лестница. Снова появился свет руды орма. Лестница так сузилась, что Кенрик задевал плечами стены. Теперь он слышал бормотание, доносившееся, казалось, из-за правой стены. Кенрик остановился, чтобы осмотреть стену поближе. Там оказался металлический кружок, открывающий смотровое отверстие. Кенрик заглянул в него. На некотором расстоянии тянулся пол длинного холла, потолок поддерживался рядами столбов, покрытых резьбой и раскрашенных, напоминавших поднявшихся на хвост червей. Они не были полностью похожи на живых, так как были ужасающе украшены, что выглядели еще более злобными.
Они были сильно попорчены, кое-где сломаны ноги, не хватало щупальцев, трещины шли поперек их нарисованной брони. По всему было видно, что столбы очень древние. Между ними двигались люди- жрецы. В инструктаже Кенрика говорилось об их красной мантии с большим воротником и когтевидным орнаментом, который то ли сделан из высушенных щупальцев червей, то ли прекрасно имитировал их. Большинство было в капюшонах, скрывающих лицо. Но у двух жрецов, стоящих как раз перед отверстием, капюшоны были откинуты. Их безволосые головы блестели и, похоже, это были молодые люди.
Кевин? Нельзя было ошибиться в племенной татуировке на щеках. Часть Кенрика в этом заимствованном теле откликнулась на эту маркировку: он слышал свое шипящее дыхание, сознавал, что его руки хватаются за ножны, в которых не было оружия.
Разговаривающий с Кевином был ниже ростом, почти карликом. Мантии на нем не было, его коренастое тело было покрыто лишь снизу- штаны, соединенные с сапогами. Они были сделаны из жесткого материала, похожего на кожу, переливчато блестевшего при движении, будто покрытого опаловой чешуей. Его широкие плечи и выпуклая грудь густо заросли грубыми черными волосами, и пучок таких же волос свисал странной прядью с кончика подбородка, хотя все лицо было гладким. Поросль на голове была причесана и удерживалась чем-то вроде гребня. Волосы на теле наполовину скрывали изобилие драгоценностей, оправленных в металл.
Пират? Значит, правда, что люди Дупта пришли в Храм Орма. Одного взгляда на эту трехстороннюю партию было достаточно, чтобы удостовериться в затевающемся здесь ужасном бедствии для Ланаскола.
До Кенрика доносилось лишь бормотание, но слов он не мог разобрать, как ни старался. Не стоило задерживаться у этого глазка, поскольку цель его поиска была еще впереди. Он отошел, размышляя о значении виденного.
Союз Пиратов с любым племенем был сам по себе сенсацией. Пираты всегда были врагами всех остальных. Причины, по которым они исключили себя из человеческой расы, были давным-давно забыты, но они были настолько чужды всем другим, что могли рассматриваться как особый вид. Настоящая их родина была тайной, потому что все их набеги совершались с воздуха, и никто не мог выследить их. Технология Валлека не дошла до путешествий по воздуху, и значит, Пираты были неуязвимы.
Они летали на громадных крылатых рептилиях, в какой-то мере напоминавших древних ящеров родного мира Кенрика, живших до возникновения человека. Эти звери сами по себе были страшными противниками в сражении. Управляемые людьми, они были опасны вдвое. Число пилотов, как и их верховых животных, намеренно было незначительным: отряд, совершающий набег, никогда не содержал более десяти человек, но и в столь малом числе они устрашали. Пока они грабили только фермерские общины, рыбачьи поселки на побережье, караваны торговцев, глупо было рисковать лишними потерями ради короткого путешествия.
Кенрик подумал, что, видимо, он находится как раз над холлом. Его рука нащупала глазок, на этот раз слева. Он посмотрел в него, но увидел не холл, а небольшую комнату. Там стоял массивный стол со столешницей из сверкающего камня киффа, на толстых тумбах-ножках. Во главе стола, почти под самым глазком, стоял стул с высокой резной спинкой, на другом концевторой, а вдоль стола шли скамьи. Все стены, за исключением той, где было отверстие, были увешаны полосами красной ткани, создающими неприятное впечатление ловушки, которая вот-вот схватит и задушит сидящих за столом. Однако четверо мужчин, бывших там, казалось, чувствовали себя спокойно.