Страница 9 из 44
Свет потускнел. Чарис решила, что это делается ночью в целях экономии энергии, и свернулась клубком на раскладушке. Странно, почему ей внезапно так сильно захотелось спать. Но не успела тревожная мысль оформиться, как она провалилась в небытие...
... яркий свет заливал все вокруг. Девушка поняла это, даже не открывая глаз: свет и тепло. Ее охватило желание узнать, откуда все это взялось. Она открыла глаза и посмотрела на ясное золотистое небо. Золотистое? Чарис уже видела раньше золотистое небо - но где и когда? Почему-то часть воспоминаний не была подвластна ей. Как же хорошо лежать под этим золотистым небом. Как же долго, очень долго она не отдыхала так, ни о чем не заботясь!
Она почувствовала щекотание в пальцах ног, и оно поднималось все выше и выше, до колен и бедер. Чарис шевельнулась и приподнялась на локтях. Она лежала на теплом сером песке, в котором мерцали маленькие пятнышки красного, синего, желтого и зеленого цветов. Тело ее было обнажено, но девушка не чувствовала необходимости в какой-либо одежде: ей было тепло. И лежала она на самом краю зеленого океана, и волны иногда мягко докатывались до самых ее ног. Зеленый океан... вместе с этим золотистым небом как будто что-то включили в ее памяти, и пришло воспоминание, принесшее с собой страх и сопротивление.
Она лежала, томно развалившись, расслабленная, счастливая - если это ощущение свободы можно назвать счастьем. Хорошо бы так было всегда: никаких воспоминаний, только чистое золотистое небо и зеленый океан - и больше ничего, всегда!
Если не считать нежных прикосновений волн, ничто кругом не двигалось. Но вскоре Чарис захотелось большего, чем это апатичное довольство, и она села. Повернув голову, девушка поняла, что лежит в расщелине среди скал, а позади и вокруг - крутой красный утес, и, похоже, никакой возможности выбраться отсюда. Тем не менее все это нисколько не волновало ее. Чарис лениво шевелила песок пальцами, моргая, ослепленная буйством мерцающих цветов. Вода поднималась все выше, уже достигнув колен, однако девушке совсем не хотелось расставаться с ее теплой лаской.
А затем... вся эта апатия и довольство исчезли. Она больше не боялась, вспомнив... Вспомнив что? Какая-то ее часть требовала ответа на этот вопрос. Девушка поднялась с песка, тот посыпался вниз, а она более внимательно оглядела каменные стены вокруг. Но ничего не нашла - ничего, лишь она одна в этой расщелине из камня и песка.
Чарис посмотрела на океан. Ну, конечно, там - вон там - вспенилась вода, и что-то устремилось к ней. А она...
Чарис судорожно вдохнула, словно ей не хватало воздуха. Она снова лежала на спине, но без золотистого неба над головой - а в царстве черной ночи. Справа изгибалась стена хупола фактории. Девушка едва видела обстановку в полумраке, однако, выбросив вперед руку, ощутила твердый материал купола. Он был настоящим. Но и тот песок тоже ведь был реальным, она помнила, как он струился между пальцами. И то нежное прикосновение океанской воды, и солнце, и ветер? Они также были настоящими.
Что это было - сон - более яркий и материальный, чем все, что приходили к ней раньше? Но обычно сны рассыпаются на мелкие кусочки воспоминаний, как те кусочки стекла, оставшиеся после учиненного Шихой разгрома на полу в складе товаров. А этот не рассыпался, не исчез в небытии. И та последняя мысль, уверенность, что к ней что-то приближается в волнах океана, откуда она?
Может, именно это и разрушило сон, пробудило ее, испугав - всего на краткий миг, - что она тонет, - но не в океане, который радостно приветствовал ее и ласкал, а в чем-то таком, что находилось между осознанием существования как этого океана, так и того склада?
Чарис соскочила с раскладушки и плюхнулась на стульчик у стола. Возбужденная, она испытывала чувство, которое уже однажды ощущала, и с нетерпением ожидала, что к ней снова придет то блаженство. Может, и во второй попытке ей удастся в сновидении вернуться к морю, песку, в то место в пространстве и времени, где что-то - или кто-то - ждало ее?
Но чувство благодати, которое она прихватила с собой из сновидения (если то вообще было сновидение), бесследно исчезло, уступив место ощущению беспокойства и отвращения, которое охватило ее, когда она покидала звездолет. Чарис вдруг заметила, что прислушивается, и не одними только ушами, а каким-то внутренним слухом, каждой частицей своего тела.
Никаких звуков... Сама не понимая, почему, девушка направилась к двери. С крыши по-прежнему струился свет, тусклый, но его вполне хватало, чтобы сориентироваться.
Приложив руки по обе стороны дверной щели, Чарис надавила, дверь подалась и отворилась, и она вышла в коридор.
В этот раз все двери были распахнуты настежь, а не закрыты, как в предыдущий. Девушка снова прислушалась, пытаясь успокоить дыхание. Но чего же она ожидала услышать? Шепот, глубокое дыхание кого-то спящего? Тишина...
А ведь раньше ей казалось, что только ее комната может служить надежным убежищем, и только там она надеялась обрести безопасность. Теперь Чарис вовсе не была в этом убеждена, так же как не могла определить свое нынешнее состояние, ничего подобного она никогда прежде не испытывала, и это возросшее беспокойство побудило ее перейти к решительным действиям.
Чарис отправилась дальше по коридору к выходу. Она беззвучно ступала по полу, очень холодному, это девушка осознала, когда остановилась возле первой двери, приоткрытой настолько, что можно было увидеть еще одну раскладушку - пустующую, да и в самой комнате никого не было. И во второй комнате тоже никто не спал. И в третьей та же самая пустота. А вот в четвертой все оказалось по-другому. Даже в полумраке она смогла разобрать очертания одной весьма нужной ей вещи - видеоэкрана связи, располагавшегося у дальней стены. Рядом стоял стол с двумя стульями, на котором валялась груда лент с записями. Сваленные в беспорядке, частично порванные...
Внезапно девушка остановилась, пораженная. Ей показалось, что она смотрит на эту комнату и обстановку чьим-то оценивающим взглядом, в котором сквозит пренебрежение, но это странное состояние дезориентации длилось лишь краткий миг: вниманием девушки завладел видеоэкран. Несомненно, его установили здесь для связи с находящимся на планете кораблем и космопортом. И, кроме того, он мог дать ей долгожданную свободу. Где-то здесь, на Колдуне, должна быть и правительственная база. С помощью коммуникатора она сможет найти эту станцию и связаться с ней, если только у нее хватит терпения и времени, чтобы найти нужную частоту. Терпения-то у нее должно хватить, но вот что касается времени - это другой вопрос. Где же торговцы? Неужели все они по какой-то причине вернулись на свой корабль? Тогда почему?
Отбросив медлительность, Чарис быстро промчалась, обежав всю факторию: жилые комнаты - все пустые, кухня, из которой еще не выветрился запах подогретого обеда и жаркого из кваффы, также была открыта - там тоже царил порядок, потом знакомая огромная комната-склад, подвергшаяся нападению обезумевшей женщины - разбитое стекло уже собрали и вынесли, и только одна полоска спутанной и помятой материи из поспешно свернутого рулона осталась свисать с полки. Так, теперь обратно в комнату связи. Она одна на фактории. Почему и надолго ли, сказать этого она, разумеется, не могла, но в данный момент она была здесь одна.
И все теперь зависело от времени, везения и расстояния. Она могла начать поиск нужной частоты, настроить коммуникатор на обнаружение любого сигнала, кто бы его ни послал. Но поскольку сейчас стояла середина ночи, то на предполагаемой правительственной базе здесь, на Колдуне, может никого не оказаться на дежурстве. Тогда придется отправить послание, которое будет записано автоматом, послание, получив которое, представители власти отправятся сюда, к куполу торговцев, и тем самым предоставят ей возможность рассказать, что с ней приключилось.
Жаль только, что нельзя увеличить сияние лампочек за пультом управления: ей никак не удавалось обнаружить тумблер включения. Поэтому Чарис пришлось наклониться почти до самой приборной панели, чтобы разглядеть обозначенную схемой настройку коммуникатора на поиск сигнала.