Страница 14 из 44
И пока ее отец был жив, он успокаивал дочь, направлял ее яростную энергию на другие цели, где она могла показать себя и познать мир. Чарис смело отправлялась в походы с рейнджером, делала записи об открытиях, совершенных правительственными служащими, чувствовала себя равной среди равных. А с поселенцами у нее установилось шаткое перемирие, которое вылилось в открытую вражду после гибели отца. Но отвращение к их закрытому для всего мышлению превратилось в ненависть, когда Толскегг взял власть в свои руки и повернул стрелку часов времени на тысячу лет назад.
На данный момент у Чарис, освободившейся от разочарований Деметры, накопилось множество новых "почемучек", на которые, похоже, никто не торопился давать ответ. Причин этого девушка не понимала до конца, однако со временем она сможет все это переварить, соединить в единое целое, протянуть нить между прошлым и настоящим.
- Я узнаю!
Чарис не осознала, что воскликнула это вслух, пока от стен темной расщелины не отразилось эхо. Впрочем, это не было пустым бахвальством, скорее некое обещание, зарок, который она дала самой себе и который она обязательно выполнит.
В небе по-прежнему мерцала все та же одинокая звездочка. Чарис прислушалась, не слышно ли звука двигателя, и ей показалось, что она уловила дребезжащее урчание, едва слышное с далекого расстояния.
- Итак... - снова произнесла девушка вслух, словно те, к кому она обращались, стояли совсем рядом с ней. - Вы не захотели, чтобы меня заметили. Почему? Мне что, угрожала опасность, и вы спасли меня? Что вам нужно от меня? - она и не надеялась услышать ответ.
Внезапно принуждение, давившее на девушку, исчезло. Чарис вновь могла двигаться. Она вернулась к краю расщелины и посмотрела на долину, озаренную сверх естественным сиянием. Легкий ветерок шевелил листву, среди которой вели бесконечный танец мерцающие огоньки. Кое-где раздавался щебет, гудели ночные создания, убаюкивая девушку своей монотонностью. Если здесь и скрывалось нечто большее, чем эти летающие в темноте ночи существа, то оно не производило никаких звуков. И после исчезновения давящей силы Чарис снова почувствовала сонливость и не могла больше противиться дремоте, которая волнами обволакивала ее.
Когда Чарис вновь открыла глаза, лучи солнца едва не касались ее головы сквозь щель в скале. Она встала с кучи сухих листьев, на которых лежала, привлеченная журчаньем ручья: где-то сбоку расщелины бежала вода, и она сразу почувствовала жажду. Попыталась было сделать из листьев чашку, чтобы набрать немного воды, но потом пришлось отказаться от этого.
Благоразумие подсказывало девушке не разбрасываться припасами. Она позволила себе съесть только одну оладку, засохшую и затвердевшую, и еще два фрукта, захваченные с собой с плато. Она рассматривала находку как подарок судьбы, и нельзя было надеяться на повторение этого.
Путь по-прежнему вел на юг, но Чарис не испытывала особого желания снова карабкаться по скалам. Девушка вернулась к расщелине и обнаружила, что она и в самом деле представляет собой проход к более ровной местности. С запада продолжали тянуться горы, образуя стену между океаном и полосой благодатной равнины. На востоке чернел лес с такими высокими деревьями, каких Чарис еще не видела на Колдуне, и их темная листва как будто таила в себе некую угрозу. На опушке леса рос густой кустарник, который затем переходил в траву, но не такую крепкую, острую, как лезвие ножа, что изранила до крови ее ноги в долине с морским чудовищем, а наподобие мшистого ковра, раскрашенного то тут, то там небольшими соцветиями, ярко выделявшимися на контрастном темном фоне листьев и стебельков, - словно призраки, перекрывавшие своей яркостью все цветы, что она видела на других планетах.
Этот мшистый мягкий газон искушал девушку, но чтобы пересечь его, придется выбраться на открытое место, а там ее сможет увидеть любой охотник. С другой стороны, она сама будет видеть все перед собой. Находясь же в лесу или пробираясь сквозь заросли кустарника, такого обзора не получишь. Размахивая своим импровизированным оружием, Чарис решительно направилась на открытое пространство. Скала послужит ей указателем по пути на юг.
Здесь было теплее, чем возле океана. Шагая по мягкой земле, девушка, как и надеялась, почти не производила шума. Израненные ноги приминали мшистую фиолетовую траву, но теперь лохмотья, которыми она обвязала раны, не цеплялись за сучки и не рвались, как раньше. Да и сама земля, казалось, излучала тепло и радушие.
Но вскоре на головой внезапно раздалось хлопанье крыльев; Чарис вздрогнула, хотя тут же увидела, что это не один из знакомых ей летунов, а настоящая птица с гладкой ярко-красной головкой, увенчанной плюмажем, и крыльями такой же светлой окраски, что и у цветов. Заметив девушку, птица стрелой промчалась над ней и исчезла за утесом.
Чарис не торопилась. Время от времени она останавливалась, чтобы рассмотреть какой-нибудь цветок или насекомое. Чарис решила, что может позволить себе немножко задержаться и более внимательно изучить окрестности. Во время одного из привалов она восторженно наблюдала, как чешуйчатое создание размером не больше среднего пальца, шагая на двух негнущихся задних ножках, рыло землю передними когтистыми "лапами" с сосредоточенностью наемного рабочего, для которого это обычное занятие. Выкопав из земли два круглых серых шарика, существо в нетерпении очистило их с одной стороны, после чего стало с небольшими интервалами давить на них. И между шарами показалось скрюченное, многоногое тельце. "Какое-то насекомое", - подумала Чарис. Похожее на ящерицу существо с трудом вытащило наружу свою добычу и стало осторожно исследовать ее. Затем, решив по всей видимости, что она годится к употреблению, принялось поедать гусеницу с видимым удовольствием. Закончив трапезу, оно побрело дальше между стебельками травы, время от времени наклоняясь над землей, внимательно исследуя ее, наверное, в поисках новых деликатесов.
Полдень уже миновал, а Чарис все еще находилась на равнине. "Интересно, - подумала про себя девушка, - а что если еда снова окажется на ее пути, появится еще одна белая чаша, а рядом фрукты на зеленой скатерти". И хотя ничего подобного не произошло, все же ей встретилось дерево, на котором росли те самые голубые фрукты, и теперь она сама могла насытиться.
Но едва только Чарис принялась срывать фрукты, как дикий вопль разорвал почти мертвую тишину равнины. Это был крик - неистовый, бездыханный, молящий о помощи, и он предупреждал о какой-то невероятной опасности. Девушка, вздрогнув, выронила фрукты из рук и помчалась в направлении этого крика, держа наготове свое оружие. Действительно ли она услышала этот крик, так сильно подействовавший на нее, или это была просто какая-то галлюцинация, каким-то непонятным образом насланная на нее? Чарис знала только одно: там опасность, и кому-то нужно помочь.
Что-то маленькое и черное прорвало стену зарослей у края леса и огромными прыжками помчалось, но не в сторону Чарис, а к горам, и девушку прямо-таки обдало волной страха, когда беглец промелькнул мимо нее. Затем снова возникло то же принуждение, что мешало ей двигаться на север на пляже и заставило спрятаться в расщелине прошлой ночью. На этот раз она должна была бежать без оглядки от какой-то опасности. Девушка повернулась и помчалась вслед за маленьким прыгающим черным существом к хребту, за которым плескался океан.
Существо неслось молча. Чарис подумала, что, наверное, тогда, вначале, существо закричало от удивления. И тут она что-то услышала позади - какое-то рычание или приглушенный вой.
Достигнув скал, ее товарищ по бегу стал изо всех сил прыгать, стараясь вцепиться в гладкую поверхность камня, чтобы вскарабкаться вверх, и даже слегка захныкал, поскольку все его старания оказывались тщетными. И лишь когда Чарис приблизилась к утесу, он повернулся, пригнувшись к земле, и посмотрел на нее.
В брошенном на девушку быстром взгляде огромных глаз читались мягкость, страх и мольба. Едва ли сознавая, что она делает, но будучи уверенной, что делать все-таки что-то нужно, Чарис подхватила теплое пушистое тельце - оно как будто само прыгнуло ей в руки и вцепилось четырьмя когтистыми лапами в комбинезон - и почувствовала, как оно все дрожит.