Страница 20 из 41
Глухой стук распахнувшейся двери срывает в пылающую бездну удовольствия. И я падаю, расцарапывая в кровь спину Егора. Чтобы через долгое, будто вечность, мгновение, обжечься арктическим холодом в надменном взгляде госпожи Плахотской.
Я не знаю, что это: наглость или глупость, но она стоит в дверном проёме до тех пор, пока с громким криком не кончает Егор. И я не отпускаю ее взгляд, всей собой чувствуя, как внутри растекается семя ее пасынка. И улыбаюсь, вдруг поймав себя на мысли, что сегодня действительно благоприятный день для беременности. Я, конечно, не планировала стать мамой в двадцать пять, но в эту минуту хочу этого больше всего на свете. Глупо? Возможно, учитывая, какие отношения между нами сложились. Но сейчас, смотря в льдистые глаза женщины, которая, я уверена, еще не раз встанет на моем пути к ее пасынку, мне все равно, что было раньше. Важно здесь и сейчас. А сейчас я чувствую горячие прикосновение Егора и его запах: дикий, жгучий, - который искала год. А кажется, будто всю жизнь только его и искала. И даже если все это кажется обманом и конюх вовсе не тот, кто прятался под маской в ту зимнюю ночь, в эту минуту я не отвожу стыдливо взгляд, потому что это означает поражение. А я с детства не привыкла проигрывать.
А госпожа Плахотская все стоит, не разрывая наших взглядов, и я почти язвлю, что она явно жаждет присоединиться и ждёт приглашения, но вовремя прикусываю язык, всем своим видом давая понять, что ей пора бы уйти.
И она - боги всемилостивые! - уходит, такая же гордая и надменная, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.
Лишь после этого я рвано выдыхаю, ощущая, как слабость парализует и ещё немного - у меня начнется истерика.
- Карина? - встревоживается Егор, ещё подрагивающий от оргазма, и прослеживает мой взгляд. - Нас застукали, да? - спрашивает хрипло, губами касаясь мочки уха. И кажется, его это совершенно не трогает.
А мне провалиться сквозь землю хочется, так стыдно, хоть я даже под пытками не признаюсь в этом, но вместе с тем кровь волнует злость и желание.
Киваю, открывая шею его жадным губам.
- Мачеха?
Егор принимает “подарок”, целует, прихватывая зубами кожу вдоль пульсирующей жилки, запуская в кровь точечные разряды в сотни вольт. И я забываю обо всем. Просто в очередной раз схожу с ума. Его губы везде, язык ласкает чувствительную, будто обожженную, кожу, и все горит от одного его дыхания. Кажется, я вся стала огнем, а Егор вместо того, чтобы укротить его, только распаляет. Еще немного и мы сгорим вместе.
- Егор, - выдыхаю с громким всхлипом. когда он втягивает в рот твердую горошину клитора. Подаюсь ему навстречу. И ощущаю его довольный рык, вибрирующий в каждой натянутой до предела жиле. В каждой дрожащей клетке, скованной острой потребностью разрядки. А вместе с рыком чувствую и пальцы, толкнувшиеся в истекающее соком и его спермой лоно. Крик рвет горло и легкие, но Егор рывком оказывается надо мной, выпивая каждый звук моего удовольствия, беспощадно тараня меня пальцами. - Егор...там...там... - какой-то крохотной частью сознания я пытаюсь объяснить ему, что надо бы закрыть дверь, но он лишь мотает головой, не останавливаясь ни на секунду.
- Плевать, - хрипло, давая короткую передышку от его требовательных губ. - Я никого не звал.
И снова ворваться в мой рот, сплетая наши языки в диком и таком чувственном танце, что я больше не могу терпеть. Но удовольствие настолько велико...и я хватаю его запястье, пытаясь ускользнуть, получить короткую паузу, чтобы прийти в себя, чтобы...
Егор не дает, делает что-то волшебное пальцами, и я выгибаюсь дугой, кончая так остро и ярко, что меня накрывает цунами и крышесносная волна затапливает собой реальность.
А когда я выплываю из райского удовольствия в зимнюю реальность, укладывает меня на себя, припечатав руками и ногами. Краем глаза отмечаю, что он запер дверь. И когда только успел? Впрочем, все равно. Нужно вставать, идти в душ. И я даже делаю попытку, но лишь сильнее оказываюсь впечатана в сильное тело своего конюха.
- Ты что это делаешь? - хмурюсь, всматриваясь в его довольное лицо. Глаза прикрыты, на обветренных губах улыбка, как у сытого кота, вылакавшего миску сметаны, а пальцы гуляют по спине, рождая табун мурашек.
- Знаешь, я тут узнал, что если после секса улечься на живот - верный способ забеременеть.
- Егор, только не говори, что ты читаешь женские журналы? - прыскаю со смеху.
А он вдруг распахивает глаза, такие невозможно синие, что я тону в них, словно в бездонном океане. Захлебываюсь нежностью, что переполняет их до краев. И плавлюсь...плавлюсь...
- Повтори, - хрипло просит он, а я не сразу соображаю, о чем он. - Повтори, - настойчивее требует.
Вздыхаю, все-таки соображая, о чем он просит.
- Егор, - растягивая его имя, катая на языке, как самую вкусную карамельку. И, блин, похоже, окончательно схожу с ума. И это так правильно, что ли. Вот это все: как мы лежим, его полный похоти взгляд и налитый возбуждением член, упирающийся мне в бедро. Все так естественно и так привычно, будто мы вот так встречаем Новый год уже лет сто подряд. И я не замечаю, как улыбаюсь. Егор касается большим пальцем моей улыбки, очерчивает ее, запоминая. А я целую его палец, наслаждаясь его шершавостью и хочу вовсе не его палец у своих губ. Но то, что мой конюх делает дальше - рвет в клочья сердце. Он обнимает мое лицо своими горячими ладонями, находит мой взгляд и на выдохе в самые губы:
- Я люблю тебя, Карина Корф, и я хочу, чтобы ты стала моей женой.
- Я люблю тебя, Карина Корф, и я хочу, чтобы ты стала моей женой.
И мир взрывается залпами фейерверков. Вздрагиваю, обернувшись на окно. Беснующуюся метель расчерчивают разноцветные всполохи, а руки на щеках жгут. Как и слова. И взгляд, полный ожидания и...недоумения.