Страница 2 из 6
– Это суд будет решать. Могу я продолжить допрос?
– Допрашивайте, Анна Антоновна.
Следователь постучала по клавиатуре, видимо забивая в допросный бланк очередной вопрос, который собиралась озвучить:
– Когда приехал в Москву и с какой целью?
– Двенадцать лет назад. Пригласили работать в головной компании, в филиале которой я работал в родном городе.
– Где работаете в настоящее время?
– Временно безработный.
– По какой причине нигде не работаете?
Андреев долго отвечал на вопросы, не касающиеся его обвинения. Установившееся было внутреннее спокойствие начало покидать его. По телу периодически пробегала противная дрожь, и он все чаще с хрустом ломал свои длинные пальцы. После ряда, на его взгляд, ничего не значащих вопросов и ответов, следователь снова пронизывающим взглядом посмотрела на него:
– Говорите, какие действия сексуального характера совершали со своей малолетней падчерицей!
– Никаких действий я не производил. Все обвинения надуманы.
– Напрасно не идете на сотрудничество со следствием. В твоих интересах чистосердечно признаться в содеянном, – перескакивая с вы на ты напирала следователь. – Это будет учтено судом, как смягчающее вину обстоятельство.
Холодный пот снова покрыл все лицо допрашиваемого, в горле перехватило, появилась противная дрожь внутри грудной клетки. Едва сдерживая себя и растягивая слова, он проговорил:
– Мне не в чем признаваться. Это все ложь.
– Значит, не хотите признаться? Тогда я отправляю тебя в камеру. Посидишь, подумаешь, а завтра суд определит тебе меру пресечения.
Молчавший во время допроса адвокат встал и с металлическими нотками в голосе спросил следователя:
– Анна Антоновна, на каком основании вы направляете моего подзащитного в камеру предварительного заключения?
– Константин Сергеевич, вам ли не знать, что право такое у меня есть. А завтра в суде, пожалуйста, доказывайте свою позицию.
– Хорошо. Только предварительно мне нужно наедине побеседовать со своим подзащитным.
Хозяйка кабинета нажала кнопочку под столом, дверь кабинета открылась и в проеме возник круглолицый сержант.
– Проводите задержанного и адвоката в допросную. Даю им десять минут на беседу. После этого задержанного закройте в камеру.
Адвокат пошуршал бумажками в своей серой папке на молнии, достал какой-то бланк.
– Олег Михайлович, нужно заключить хотя бы простенький договор на защиту – иначе судья не допустит меня на заседание. Вот болванка стандартного договора. Подпишите.
– У меня нет денег на адвоката. Если только родственники оплатят, – промямлил Андреев.
– На данном этапе мои услуги бесплатны. А в дальнейшем ваши родственники решат.
Трясущейся рукой задержанный изобразил что-то похожее на свою роспись.
– Теперь о деле, – продолжил адвокат.– В предварительных материалах нет прямых доказательств вины. Поэтому советую твердо стоять на своем. Не поддавайся на уловки следователя и судьи. Успокойся и …
Металлическая дверь со скрежетом открылась. В допросной появилась следователь:
– Константин Сергеевич, суд назначен на послезавтра на шестнадцать часов. Андреев, кому из родственников и как сообщить о времени и месте заседания?
– Сестре.
– Называйте телефоны мобильный и домашний. А отцу надо сообщить?
– Отцу не надо. Он все равно не сможет приехать.
Путаясь в цифрах, Олег с трудом смог продиктовать номера телефонов сестры. Записав их в ежедневник, следователь дала указание стоящему за ее спиной сержанту отвести задержанного в камеру.
Андреева поместили в одноместную камеру. История знает множество случаев, когда обвиняемых по этой статье сокамерники избивали чуть ли не смерти, издевались над ними, унижали всевозможными методами. Чтобы избежать неприятностей следователь по согласованию с руководителем отдела, дала такое распоряжение конвоиру.
Еще до конца не осознавая всей тяжести своего обвинения, Олег упал на деревянный топчан и заскулил, как щенок, оторванный от матери. Немного придя в себя, он переключил свои мысли на сына. Как он там? Забрала ли мать его из школы и как она объясняет ему отсутствие отца? Они уже чуть ли не год живут с сыном вдвоем. Жена с дочерью ушла жить к своей матери. Волна этих мыслей накрыла Олега лавиной. Он двигался, через силу заталкивал в себя принесенную баланду, иногда проваливался в забытье, которое было очень коротким. Он снова вскакивал с топчана и мерил широкими шагами камеру – каморку.
– Сережка, сынок мой любимый, как ты там без меня? – шептал он посиневшими губами. – Не верь никому. Я вернусь! Я скоро вернусь! И мы снова будем с тобой вместе.
Глава 2
Звонок следователя застал Надежду за тысячу километров от дома. По рабочим делам она находилась здесь в командировке.
– Что? Да, это я. Что? Повторите пожалуйста, я не поняла..... Суд? Какой суд?
Звонившая помолчала несколько секунд, то ли осмысливая как лучше передать информацию ничего не понимающей женщине, то ли рассердившись на ее бестолковость:
– Я вам сообщаю, что ваш брат Олег Михайлович Андреев обвиняется в совершении преступления и завтра состоится заседание суда по определению меры пресечения.
– Какое преступление? Он что, подрался с кем-то?
– Надежда Михайловна, приходите на заседание суда и все узнаете. До свидания, – раздраженно проговорила звонившая и прервала связь.
Из обморочного состояния Надежду вывели сотрудницы филиала, в который она была командирована руководством компании. За несколько посещений этого филиала в течение последних полутора лет, между ними сложились приятельские отношения.
– Надюша! Надя! Что с тобой? Что случилось? Тебе плохо? Ты бледная, как полотно.
Надежда открыла глаза, сквозь пелену тумана увидела хлопочущих около нее сотрудниц с нашатырем.
– Вот попей водички. Полегчает, – сказала одна из них, заботливо протягивающая стакан с водой.
Сделав несколько глотков, Надя потрясла головой. Сознание несколько прояснилось.
– Да, девчонки, случилось. Брата арестовали за что-то. Меня вызывают на суд.
– Как? За что? Когда?
– Не знаю я ничего. Суд завтра. Мне надо срочно лететь.
– Ну так заказывай быстрее билет на ближайший рейс. Тебе еще до аэропорта на маршрутке три часа добираться.
– Сейчас, сейчас. Вот немножко в себя приду.
Как только туманная пелена отступила от глаз, Надежда уткнулась в смартфон и начала не очень уверенно тыкать в экран пальцем. Ближайший рейс, на который были свободные места, вылетал глубокой ночью. Она прикинула время полета, проезд на экспрессе и метро, и пришла к выводу, что если все сложится удачно, то она успевает на заседание суда. Лишь бы не помешала висящая в воздухе морось.
Над аэропортом висел густой туман. Здание терминала едва просматривалось. Порывистый восточный ветер обдавал пронизывающим холодком.
Регистрация пассажиров началась вовремя и это придало Надежде уверенность. Она нашла свободное место на одной из скамеек в центре зала, села и обессиленно откинулась на спинку. Справа от нее сидели двое мужчин предпенсионного возраста и о чем-то тихо, но судя по интонации, возбужденно разговаривали. Женщина закрыла глаза и ушла в свои тяжелые мысли.
Динамики громкой связи пискнули и приятный женский голос сообщил, что рейс на который зарегистрировалась Надежда, из-за погодных условий задерживается предварительно на три часа. Одновременно с этим сообщением на огромном мониторе над стойками регистрации загорелись ужасные слова о задержке рейса. Сердце оборвалось. Три часа – это как раз то время, которое ей было необходимо, чтобы добраться до здания суда из аэропорта. После мучительных умственных поисков выхода Надя решила звонить мужу и просить его присутствовать на суде. Она хотела никого не посвящать в случившееся до тех пор, пока не выяснятся все обстоятельства. Но другого выхода не было.