Страница 23 из 72
Устав лежать и мучиться от сонма навалившихся мыслей, вождь вылез из палатки. Рядом с входом тлели угли потухшего костра. Подложив веточек и раздув угольки, он снова вдохнул в него жизнь. Вскоре в походном котелке Ивана закипела вода. Побросав в кипящую жидкость высушенную кожицу плодов марулы, он стал ждать, когда заварится "африканский чай".
— Что, Слон, не спится? — спросил подошедший к нему шаман и уселся рядом.
— Уснёшь тут! — невесело усмехнулся Сомов. — Ты знаешь, Кааву, чтобы наши роды выжили, необходимо стать сильными? А для этого многое нужно поменять… Очень многое!
— Поэтому я и захотел, чтобы вождём стал ты, а не кто-то другой.
— Но захотят ли люди? Придётся учиться заново. А взрослые учиться не любят. Вон, Аббука, мой раб… Разве ему нужны новые знания? Ему и так хорошо.
— Для чего рабу новые знания? — удивился шаман.
— Любой раб, долго поживший в племени, тоже становится его частью и должен стать умелым помощником, а не только скот пасти и хижины устанавливать. У нас погибли лучшие охотники, заменить, кроме рабов, их некем. Поэтому попавшие к нам пленники должны изначально знать, что если они будут стараться, то со временем смогут получить скот, жениться и охотиться на кого захотят.
— Ты не боишься, что таким образом рабы сами станут управлять племенем?
— Кааву, если наши люди не будут учиться новому, то так оно и будет. Если лев становится ленивым, то приходит другой и прогоняет его. Разве не так?
— Так, — согласился шаман.
— А что происходит со стоячей водой, если в неё не попадает новая?
— Высыхает или зарастает травой, — озвучил Кааву всем известную истину.
— Так же происходит и с племенем. Если в него не вливать новую кровь, то оно хиреет и становится слабым.
— Это так, — снова согласился с ним шаман. — Но что ты хочешь менять и чему учить объединённые роды?
— Когда мы вернёмся к Большой Воде, то все дети будут учиться читать и писать. Помнишь, как Глафира учила племянницу Ньянкао и ещё некоторых детей?
— Помню. Но зачем это нужно?
— Чтобы сохранить знания, их записывают. Ты видел наши одежды, оружие, инструменты и многое другое. Чтобы всё это делать, одних слов и личного примера недостаточно, не в человеческих силах столько хранить в своей голове. Или представь такую ситуацию, случилась беда, и в племени не осталось людей, которые умеют лечить. Что делать?
— Люди пойдут к тем, у кого есть шаманы и опытные охотники, — ответил Кааву.
— То есть племя станет зависимым от других?
— Скорее всего, да.
— А если люди умеют писать и читать, то не нужно никуда ходить, книги подскажут, что и как нужно делать. Вот представь, пройдёт много-много лун, нас с тобой не будет, а какой-нибудь ребёнок посмотрит записи и скажет: "Спасибо Кааву, что написал это для нас".
— Я не умею писать. Я не знаю тех знаков.
— Ты можешь научиться, или будешь просто говорить, а кто умеет писать, твои слова перенесёт на бумагу.
— Лучше самому научиться, — ответил шаман.
— Почему? — удивился Сомов.
— Чтобы знать, что всё написанное — верно…
— Кааву, а тебе говорили, что ты очень умный? — улыбнулся от слов шамана Иван.
— Зачем говорить? Все и так знают.
Языки костра вздрогнули от громкого смеха вождя. В хижинах заворочались спящие аборигены, отдыхающая скотина тревожно навострила уши, какая-то собака подала голос.
— Ты и вправду на Солнце был Слоном, — сказал Кааву, покачав головой.
— Был, был, — не стал спорить Иван. — Чай будешь?
Шаман кивнул головой, и Сомов налил из котелка ему и себе горячий напиток. Мужчины на некоторое время замолчали, дуя на дымящийся в кружках отвар и делая маленькие глоточки.
— Хорошо, — продолжил Кааву, — дети будут учиться новым знакам, но это же не всё? Чему ещё они будут учиться? И чему ты хочешь научить взрослых?
— Хочу, чтобы они научились побеждать.
— Побеждать? — удивился шаман.
— Да! Побеждать свои страхи и лень. Наши охотники мечтают иметь много скота, много рабов и много ласковых жён… Я сделаю из них послушную и дисциплинированную армию, которая покорит все земли вокруг.
— Что такое "армия"?
— Когда охотники одного племени выходят биться против другого, то говорят, что одна армия вышла воевать против другой.
— Понятно. И как же они будут побеждать? Ты им дашь оружие, которое бьёт громом.
— Не дам. Чтобы уметь пользоваться тем оружием, слишком долго нужно учиться, а у нас на это нет времени.
— Значит то, из которого стреляют ваши дети?
— Да, — подтвердил Иван догадку шамана, — его и ещё кое-что. Но не оружие главное.
— А что же? — удивился Кааву.
— Дисциплина! — ответил Иван и подробно расписал, что это такое.
— Что ж, — выслушав разъяснения, произнёс шаман, — думаю, ради скота, рабов и жён, охотники выполнят всё, что ты им прикажешь.
— Надеюсь, — хмыкнул Сомов и продолжил, — женщинам тоже придётся многому научиться. Я хочу, чтобы все наши охотники носили одежды, которые согревают тело ночью и защищают от вражеских копий и стрел.
— Слон, у тебя есть жена. Думаю, пока мы кочевали, она приобрела много новый знаний, вот и поручишь ей заняться этим делом, — нравоучительно произнёс Кааву и допил остаток отвара.
— Жаль, что большинство других женщин кочуют вместе с мужьями. Находясь постоянно в дороге многому не научишься. У Большой Воды надо строить хижины, как у нас.
— Мы привыкли кочевать, а ты всех хочешь загнать в каменные дома?
— Зачем — всех? И что плохого в каменных домах? Ты же был у меня в гостях… Просторно, тепло, уютно и не надо бояться дождя, ветра, жары или диких зверей.
— Это так, — покивал головой шаман.
— А ещё, Кааву, я хочу на всём пути, по которому мы водим свой скот, вырыть ямы. Туда будет собираться вода с неба или подниматься из земли. Это позволит избежать нужду в ней. А рядом с этими ямами надо деревья посадить, чтобы в том месте отдыхать было удобно.
— Я видел, как вы сажаете деревья. Это хорошо. Ты ещё говорил, что для скотины тоже можно сажать траву, даже там, где она не растёт.
— Можно, — кивнул головой Иван и тоже допили свой отвар. — Надо выбрать безопасные для выпаса скота территории, огородить их, чтобы дикие животные не зашли туда, обработать землю и посадить необходимые семена. Как видишь, дел много… Все ли захотят ими заниматься? Проще же, когда всё растёт само. Только приходи, да бери.
— Есть рабы. Есть дети. Первое время они всё будут делать, что ты им покажешь.
— Это понятно. Кстати, меня ещё одна мысль тревожит.
— Какая?
— Я тут тебе столько всего наобещал, но у меня тоже есть свой вождь и без его помощи сделать ничего не смогу.
— Твой вождь Человек-гром? — так аборигены прозвали Павла Андреевича, потому что часто там, где он появлялся, случались взрывы.
— Он. Так решил Бог и против Его воли я идти не могу.
Иван, конечно же, лукавил, но не ради злого умысла. Он понимал, что без помощи своих современников все его задумки мало выполнимы. Только как они отреагируют на заявление, что он стал вождём? Не хотелось ему составлять конкуренцию Чернышу, да и не видел он себя на его месте, слишком там всё сложно.
— Но вы же раньше нам помогали… — немного растеряно произнёс Кааву.
— Помогали и не отказываемся помогать. Только мне всё равно придётся подчиняться ему.
— Ты и раньше подчинялся ему, так что ничего не изменилось.
— Кааву, а если всему племени придётся его слушаться? Не получится ли так, что начнётся война? Мне бы этого очень не хотелось.
— Он захочет стать вождём вместо тебя?
— Нет, вместо меня не захочет. Просто если я подчиняюсь ему, то и всё племя обязано это будет делать.
— А что он хочет, ты знаешь?
— Да… Он хочет, чтобы наше с тобой племя стало сильным.
— Тогда чего ты боишься? — удивился шаман.
— Я тебе недавно рассказывал про дисциплину. Так вот, он очень не любит, когда её нарушают.