Мой дикий маг

Рас все время был рядом со мной, помогал разбирать книги, вычленял уже имеющуюся информацию, пояснял непонятные мне моменты. Я прочитала все письма, что написали мне за этот безумно долгое время Саксы. И мне ничего не оставалось, как простить Раса за ту фразу. Иногда мне казалось, что он смотрит на меня каким-то долгим, влюбленным взглядом и редкие прикосновения его к моей руке неслучайны. Но это все иллюзия. Не стоит отвлекаться. Нужно найти способ помочь ему. И я в сотый раз заставляю показать мне шрамы, изучаю их.

Моя рука непроизвольно скользит по его обнаженному крепкому в меру накаченному телу:

- Скажи, а в вашей группе тогда были еще инканты?

- Да. Виктор Тройс.

- И где он сейчас?

- Не знаю.

- Он тоже был ранен?

- Да, - неохотно отвечает Рас.

- Но ты знаешь, где он живет, - сделав шаг в сторону, спрашиваю я. Мое внутреннее чутье проснулось. Мне срочно нужно увидеть этого Тройса.

- Нет. У нас не принято приглашать гостей в дом.

- Ясно. Я к дяде.

- Мне срочно нужна помощь, - выпаливаю я, только перешагнув порог рабочего кабинета Сакса.

- В чем?

- Нужно узнать где живет Виктор Тройс, как себя чувствует, кто его лечил. Первое как можно быстрее.

- Попробую.

Я вышла из кабинета. Не стоит мешать работать главному магу. Лучше пойду пообедаю, и Рас, наверное, уже в столовой.

Не успела я сесть за стол, как зашел дядя:

- Вот адрес их проживания. Все остальное - позже.

- Спасибо, - кручу в руках лист с адресом. Мне не терпится отправиться туда, - скажите, а где тот человек, что первым лечил твои раны, Рас?

- Его нет. Он погиб.

- Как давно?

- Дня через два после операции, - пояснил дядя, - его задавил экипаж.

- Надо же. И такое случается?

- Да. Бывает. И хорошие лекари не застрахованы от несчастного случая.

Я не могу оторвать взгляда от листа с адресом, он буквально жжет мне кожу ладони.

- Извините, я поем позже. Не волнуйтесь, я только туда и обратно, - скороговоркой произношу я, встаю из-за стола и выбегаю в холл, затем на улицу. Перенос не занял много времени.  Передо мной огромный красивый дом. Тройсы явно небедные люди. Захотят ли они говорить со мной?  Стучусь в дверь. Вскоре ее открывает слуга и пропускает меня во внутрь.

- Что вы хотели, мадам, - спрашивает он.

- Мне срочно нужно увидеть Виктора Тройса, - уверенно говорю я.

- К сожалению, это невозможно. Он никого не принимает.

- Тогда его отца или мать, - настаиваю я.

- Вы знакомы с ними?

- Нет. Но сейчас познакомлюсь, - настаиваю я. Отступать я не буду. Раз уж он впустил меня в дом, то просто так я не уйду. Мне нужна информация, и только Виктор может мне ее дать.

- Они тоже никого не принимают, - ответил слуга. Я внимательно посмотрела на него, прислушалась к своим ощущениям. Ужас. Кажется, что  весь дом наполнен скорбью и болью.

- Он не мог умереть! – кричу я, пришедшую мне мысль, - он жив. Он еще жив.

Глаза слуги округляются, но у меня нет времени на его эмоции, я отталкиваю его и несусь к лестнице, ведущей на второй этаж. Спальня должна быть там, но за какой из дверей. Открываю одну – не то, разворачиваюсь и буквально налетаю на высокого красиво одетого мужчину.

- Я не знаю, кто вы, надеюсь, что отец Виктора, - выпаливаю я, - мне срочно нужно увидеть вашего сына.

- Успокойтесь. Я никому не позволяю врываться в мой дом, бегать по нему, совать свой нос в комнаты и чего-то требовать.

- Хорошо, простите за поведение, но поверьте, мне очень нужно поговорить с вашим сыном. От этого зависит жизнь его знакомого – Раса Сакса. Прошу, пожалуйста.

-  Анна, мы не сможем вам помочь, - слышу я за спиной знакомый женский голос. Оборачиваюсь. Из приоткрытой двери вышла женина. Я знаю ее. Это преподаватель нашей академии. Ходят слухи, что ее нет на занятиях уже почти месяц. Что-то страшное случилось с ее сыном. Теперь все ясно. Но она не в черном, значит Виктор жив. Сейчас не до расшаркиваний.

- Простите, но я не могу по-другому, - говорю я, делаю несколько быстрых шагов к открытой двери и вхожу в спальню, подхожу к кровати.

На белоснежных подушках лежит живой скелет. Мне не приходилось видеть столь истощенное, почти высушенное тело. Глаза глубоко ввалились, щек нет. Аура!

- Какого цвета у него была аура! – кричу я. Мне страшно. Расу повезло, ему помогаю я. А этот мальчик умирает. – У него открыто сердце! – опять мой крик. Ответа нет. Оборачиваюсь, - не молчите, отвечайте, хуже уже не будет. У него осталось совсем мало времени для жизни!

- Лазоревая, - отвечает отец, - уходите, дайте нам проститься с сыном.

- Нет. Я не могу уйти. Оставьте нас на пару минут. Прошу, доверьтесь мне. Только пару минут.