Страница 33 из 87
Баркер на мгновение устало прикрыл глаза.
— Оливия, мы уже обсуждали это. Его судили и осудили за три убийства, и он отбывает три пожизненных срока. Благодаря тебе, он признался в еще десяти убийствах, но на данный момент это пустая трата денег налогоплательщиков — его преследование. Он никуда не денется. Никогда.
— Я думаю, что у него мог быть сообщник.
— Только не в убийствах. Наша судебно-медицинская бригада тщательно изучила все улики. Он работал один.
— Он несколько раз намекал мне...
— Он просто играл с тобой, — Баркер положил руки на стол и наклонился вперед. — Этот человек отчаянно хочет держать тебя на поводке. Он сказал бы тебе, что маленькие зеленые человечки помогли ему, если это заставит тебя приходить к нему. Дело закрыто, и, честно говоря, я беспокоюсь о твоей одержимости им.
— Я бы оставила все это, если бы этот ублюдок перестал меня преследовать! — Оливия быстро вздохнула, чтобы успокоиться.
Баркер выпрямился.
— Ты все еще получаешь яблоки?
— Да, — она вскочила на ноги и подошла к окну. — Он послал их в дом моей бабушки на Патмосе. Моей бабушки! Мне пришлось срочно отвезти ее в дом моего отца в Хьюстоне, чтобы убедиться, что она будет в безопасности.
Баркер поморщился.
— Я понимаю, почему ты расстроена.
Оливия снова подошла к креслу.
— Кто-то же должен ему помогать. Кто-то отправляет его яблоки по почте.
Баркер скрестил длинные худые руки поверх серого пиджака в тонкую полоску. Он нахмурился, и его длинное худое лицо стало еще длиннее.
— Я согласен, что сейчас у него есть сообщник.
— Это может быть кто-то из его близких, — предположила Оливия. — Если мы возобновим расследование, то сможем опросить всех его друзей и родственников.
— Или это может быть фанатка. У серийных убийц всегда есть несколько таких, — Баркер потер подбородок. — А твоя семья понимает, как важно хранить все это в тайне? Мы не хотим, чтобы СМИ превращали это в новую моду. Не успеешь оглянуться, как каждый заключенный в стране будет преследовать своего любимого блюстителя закона.
— А Отису бы очень понравилась реклама, — проворчала Оливия. — Не волнуйся. Моя семья считает, что это уже достаточно ужасно. Они не собираются делать все еще хуже.
Баркер хмуро смотрел на свой стол, глубоко задумавшись, пока она расхаживала по кабинету.
— Я хочу вернуться домой на несколько дней к Рождеству, — пробормотала она. — И сказать своей семье, что мы нашли сообщника и что все кончено.
Баркер кивнул.
— Этот человек сумел выследить тебя на отдаленном греческом острове. Этому может быть другое объяснение.
— Какое, например?
— Не сообщник, а наемный сотрудник. Возможно, Крампу удалось нанять частного детектива, — Баркер снова склонился над своим столом. — Подумай, Оливия. Ты видела на этом острове кого-нибудь, кто мог бы быть частным детективом?
Она резко остановилась. Бюро безопасности и исследований Маккея. Комната закружилась вокруг нее, и она схватилась за спинку кресла. Нет. Этого просто не может быть. Но на острове не было ни одного другого частного детектива.
— Скорее всего, это был человек, который посещал остров и старался не высовываться, — продолжил Баркер.
По ее телу пробежала дрожь. Нет, только не Робби. Кто угодно, только не Робби. Карлос? Но они работали на одну и ту же компанию. Вероятно, они выполняли одно и то же задание. Она прижала кулак ко рту. Что, если этим заданием была она?
— Эй, с тобой все в порядке? — Баркер обошел свой стол.
— Мне... мне нужно идти.
— Но мы не...
— Мне нужно идти! — она рывком распахнула дверь и выскочила наружу. Все головы повернулись в ее сторону. Нет, она не могла даже думать об этом. Это было слишком ужасно. Она не могла развалиться здесь, у всех на глазах.
Она бросилась в коридор, ведущий в женский туалет. Нет, только не Робби. Он не мог так поступить со мной. Она распахнула двери туалета. Пусто. Она мельком взглянула на себя в зеркало. Это бледное, испуганное лицо принадлежало ей. Неужели ее обманули? Неужели она влюбилась в своего врага?
Всхлипнув, она побежала назад и заперла дверь туалета. Долгий пронзительный крик вырвался из ее души, и она закрыла рот рукой. Она не могла позволить, чтобы кто-нибудь услышал.
Ее колени подогнулись, и она скользнула вниз по двери, плюхаясь на линолеумный пол. О, Боже, она должна была догадаться. Возможно, какая-то ее часть всегда знала об этом. Он не мог так быстро влюбиться в нее.
По ее лицу текли слезы. Какой же полной дурой она была! Впервые в своей жизни она не могла распознать ложь, и она попалась на такой ужасный обман.
Нет! Она покачала головой. Ей все еще хотелось верить. Она хотела, чтобы любовь была настоящей.
— Робби, — воскликнула она. Она не хотела потерять его, не хотела потерять мечту, волшебство, великолепие его любви. Она уронила голову на колени и заплакала.
О, Боже, в последний раз, когда она так плакала, она была в объятиях Робби. Он обнимал ее и успокаивал. А потом он занялся с ней любовью.
Приступ тошноты скрутил ее внутренности, и она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. Она была на работе, черт возьми. Ей нужно было взять себя в руки. Она может развалиться позже, когда останется одна в своей квартире.
Она доковыляла до раковины и плеснула себе в лицо холодной водой. Она наклонилась над раковиной, не желая даже смотреть на себя. Она не хотела видеть живое доказательство того, как сильно разбито ее сердце.
Дверь затряслась, когда кто-то попытался ее открыть. Затем она услышала стук.
— Оливия? — тихо спросила Жасмин. — С тобой все в порядке?
Она глубоко вздохнула.
— Я в порядке, — она взглянула в зеркало и поморщилась. Глаза у нее покраснели и опухли, а нос стал розовым и мокрым.
— Хочешь поговорить? — спросила Жасмин.
Нет. Оливия поплелась к двери и отперла ее. Жасмин проскользнула внутрь, прижимая к груди большой коричневый сверток. Она взглянула на Оливию и ахнула.
— Я плохо себя чувствую, — Оливия выдернула из автомата салфетку и высморкалась.
— Проблемы с мужчиной? — прошептала Жасмин. — Не волнуйся. Я никому ничего не скажу. Я скажу, что ты подцепила заразу в отпуске. Такое случается сплошь и рядом.
— Спасибо.
Жасмин вздохнула.
— В наше время так трудно найти хорошего мужчину. Уж я-то знаю. Я везде его искала.
Слезы Оливии грозили снова хлынуть потоком.
— Мне пора домой.
— Конечно, — Жасмин похлопала ее по спине. — У тебя еще есть несколько дней отпуска, так что оставайся дома и успокойся.
Оливия взглянула на зеркало и поморщилась.
— Мне нужно будет пройти через офис, чтобы забрать сумочку.
— Я принесу. Подожди здесь, — Жасмин направилась было к двери, но вдруг остановилась. — О, я совсем забыла. Вот твой пакет, — она протянула его и ушла.
Сердце Оливии дрогнуло, когда она прочитала обратный адрес. Это была посылка из Грикоса. Ее пальцы дрожали, когда она разорвала липкий лоскут на огромном пузырчатом конверте. Внутри она заметила кремовую пряжу. Ее свитер. Она оставила его в доме Робби.
Она бросила пакет на туалетный столик между двумя раковинами и отступила назад. Воспоминания о той ночи заполнили ее мысли. Она лежала рядом с ним обнаженная. Она позволила ему прикасаться к себе и целовать ее повсюду. Она чувствовала к нему столько любви и желания, что была готова расстаться с девственностью.