Страница 12 из 87
Она закусила губу и нахмурилась.
— Поскольку я не лжец, ты, наверное, хочешь, чтобы я ушел, потому что считаешь меня сумасшедшим? Я не сумасшедший. Твои навыки обнаружения лжи должны подсказать тебе, что я говорю правду.
Она переступила с ноги на ногу.
— Я не думаю, что ты сумасшедший. Очевидно, у тебя есть какой-то багаж, с которым у тебя проблемы, но он есть у всех нас.
— Тогда... все должно быть в порядке.
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Разве мой дар не беспокоит тебя? Обычно парни уходят сразу после того, как я им скажу. Некоторые уже были бы на полпути к другому острову.
Он пожал одним плечом.
— Это необычная способность, я признаю это, но я... я не в том положении, чтобы бросать камни за то, что ты другая.
Она все еще выглядела ошеломленной.
— Ты не возражаешь против этого?
— Да. Я хотел бы увидеть тебя снова.
— Я... я не могу. Прости.
Это было больнее, чем он ожидал. Черт возьми, почему она отвергает его? Она не знала, что он — нежить. Она не считала его сумасшедшим. Он был честен, поэтому она не могла поймать его на лжи. Но если он будет продолжать встречаться с ней, не придется ли ему в какой-то момент солгать? И тогда она все узнает.
Если только... смутное подозрение закралось в его мысли.
— А что я сейчас чувствую?
Ее глаза широко раскрылись.
— Я бы сказала, что ты... раздражен.
Даже близко нет. Его сердце разрывалось от мысли, что он никогда больше ее не увидит. Он шагнул к ней.
— Ты ведь не чувствуешь меня, да?
Ее лицо побледнело.
— Я бы предпочла не говорить о этом...
— Раз уж ты так ценишь честность, то должна сказать мне правду.
Она с гримасой отвернулась.
— Хорошо. Я вообще тебя не чувствую. И я не знаю почему. Такого со мной еще никогда не случалось.
Очевидно, она никогда раньше не встречалась с нежитью.
— Ты не можешь сказать, вру я или нет?
— Не могу, — ее плечи поникли. — Это ужасно. Я никогда не чувствовала себя такой... слепой.
— Деваха, все не так уж плохо. Мы с тобой в одной лодке. Я тоже не могу сказать, лжешь ли ты.
Она фыркнула.
— Ты узнал, что четыре дядюшки — это ложь.
Он снова улыбнулся.
— Я не держу на тебя зла. Я думал, что это было понятно и... очаровательно.
Ее рот приоткрылся, и это прозвучало для него как приглашение. Господи Всемогущий, как же ему хотелось поцеловать ее! Он сделал еще один шаг к ней.
Она отступила назад, и ее щеки приобрели прелестный розовый оттенок.
— Мне очень жаль, но я не могу связаться с кем-то, кого не могу читать.
Вспышка гнева пронзила его. Он принял ее, хотя она и была терапевтом. Почему, черт возьми, она не хочет принять его?
— Деваха, мы отлично проводили время, шутили и смеялись. Тебе не нужны особые способности, чтобы понять, как мы были счастливы.
В ее глазах блеснули слезы.
— Я тоже наслаждалась этим. Но у меня не может быть отношений с кем-то, кому я не могу доверять.
Из всех претензий, которые она выставила против него, это была самой ужасной.
— Ты... ты думаешь, мне нельзя доверять?! — его голос поднялся до крика.
Ее глаза расширились. Она подошла ближе к виноградной беседке.
— Черт побери! — он отошел в сторону, стараясь сдержать свой гнев, но было очевидно, что он зол. Она схватила крикетную биту.
— Деваха, я не причиню тебе вреда, — черт бы его побрал. Сначала он оскорбил ее, а теперь еще и напугал. Ничто не может помочь. Ему придется все объяснить. В противном случае она никогда не поймет. — Я не хочу тебе этого говорить, но... однажды ночью я сражался с врагом. И меня взяли в плен.
Она быстро вдохнула.
Он отвел взгляд, стыдясь признаться, что был жертвой.
— Им нужна была информация о моих товарищах. Когда я отказался говорить, они... пытали меня. Две ночи.
Бита, которую она держала в руках, с грохотом упала на кафельный пол.
Он повернулся к ней.
— Я им ничего не сказал. Я никогда не предам своих друзей. Они жгли меня, резали, ломали пальцы, ломали ноги..
Она прикрыла рот дрожащей рукой, но из нее вырвался сдавленный всхлип.
Он шагнул к ней.
— Я не предал своих друзей. Я молился о смерти, чтобы не предать их.
— Мне так жаль, — выдохнула она.
— Мне не нужна твоя жалость, деваха.
— Но мне очень жаль.
— Черт возьми, я не хочу тебе ничего говорить, — он отошел в сторону. — Теперь ты будешь смотреть на меня, как на бедного слабака, который был настолько глуп, что попал в плен...
— Нет, — она шагнула к нему. — Не смей винить себя. Это была не твоя вина.
Он застонал. А вот и терапия.
— Оливия, я сказал тебе это только для того, чтобы ты поняла, как высоко я ценю верность. Я скорее умру, чем предам своих друзей и семью. Тебе было бы трудно найти такого же надежного человека, как я.
Ее рот дернулся.
— Или же скромного.
Он снова улыбнулся.
— Ну вот, видишь. Ты читаешь меня достаточно хорошо, так что я не думаю, что тебе нужны твои особые способности.
Она убрала кудрявую прядь за ухо.
— Может быть. Я не знаю. Это так... странно.
— Ты можешь мне доверять, деваха. Могу я увидеть тебя завтра вечером?
Ее глаза встретились с его испытующим взглядом. Вожделение, с которым он боролся весь вечер, вернулось в полную силу. Он засунул кулаки в карманы толстовки, чтобы не схватить ее. Господи Всемогущий, он хотел поцелуем прогнать все ее сомнения.
Его взгляд упал на ее розовый рот. Так что мягкий и сладкий. Все вокруг медленно стало окрашиваться в розовый цвет, что могло означать только то, что его глаза стали красными. Верный признак того, что он отчаянно хочет ее. Она облизнула губы, и он закрыл глаза, молясь о том, чтобы взять себя в руки.
— Хорошо, — прошептала она.
Слава Богу. Он открыл глаза и обнаружил, что ее взгляд скользит по его телу. Она хотела его. Ему не нужны были никакие эмпатические способности, чтобы почувствовать исходящий от нее жар. Он слышал, как колотится ее сердце. Может быть, ему все-таки удастся украсть поцелуй. Он шагнул к ней, опустив взгляд к ее ногам, чтобы его красные горящие глаза не испугали ее.
— Увидимся завтра, — она повернулась и бросилась в дом.
Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бушующую жажду.
— Оливия, — прошептал он просто потому, что ему нравилось это слышать. Ему нравилось, как ее имя слетало с его языка. Она была так прекрасна. Уникальна. Стоит бороться за каждый шаг пути.
Его глаза медленно пришли в норму, и он направился к лестнице с нарастающим чувством победы. Она пыталась отвергнуть его, но он не сдавался и вышел победителем. В конце концов, судьба была на его стороне.
К тому времени, как он добрался до берега, Робби уже улыбался. Он увидит ее снова. Снова флирт. Снова смех.
Жизнь была хороша. Он нашел Оливию.
— Я думала, ты никогда не встанешь, — Хелен Сотирис нахмурилась, когда ее внучка пришла в кухню незадолго до одиннадцати часов утра. — Ты все еще плохо спишь?
— Нет, боюсь, что нет, — зевнула Оливия. Она провела большую часть ночи, ворочаясь с боку на бок, снова и снова прокручивая в голове свою встречу с Робби Маккеем. И после того, как она воссоздала эту сцену дюжину раз, она начала фантазировать об альтернативных концовках. А что, если бы она позволила ему поцеловать себя?