Страница 10 из 87
— Конечно, но разве ты не сражался со злом?
Он напрягся и снова нахмурился, глядя на море.
Кожу на ее затылке покалывало.
— Ты просто какой-то солдат.
Его грудь расширилась, когда он глубоко вдохнул.
— Да.
— Совершенно секретно? — прошептала она. — Ты борешься с террористами?
Он помедлил, прежде чем ответить.
— Можно сказать и так.
Она кивнула. Его нежелание говорить на эту тему окончательно убедило ее в том, что он говорит правду.
— Так ты сейчас в отпуске?
— Да, — он положил руки забор, а затем некоторое время стучал своими длинными пальцами по штукатурке, прежде чем продолжить. — Мой босс настоял, чтобы я взял небольшой отпуск.
Она моргнула.
— Да ты шутишь! Именно поэтому и я здесь. Мой босс тоже хотел, чтобы я взяла отпуск.
Он повернулся к ней и с любопытством посмотрел на нее.
— И почему же? Чем ты занимаешься?
Она не хотела обсуждать свою работу с преступниками. Она была здесь, чтобы уйти от всего этого. И кроме того, ей нравилось заставлять этого великолепного мужчину улыбаться.
— Ты был прав с самого начала. Я — греческая богиня. Зевс сказал мне взять отгул на тысячелетие или два.
Он улыбнулся, а глаза блеснули.
— Я так и знал. Один взгляд в твои глаза, и я могу упасть к твоим ногам.
Ее щеки запылали. Обычно она так не флиртовала. Обычно она была слишком занята анализом человеческих чувств. Внезапно она осознала, что раньше всегда была наблюдателем, а не участником событий. Это было ново и страшно, но так весело.
Она вздернула подбородок.
— Пресмыкаться нельзя. Богини находят это очень раздражающим.
Он медленно улыбнулся.
— Если я упаду на колени, то найду себе занятие получше, чем пресмыкаться.
Ее лицо пылало от жара. Становилось слишком жарко, чтобы справиться.
— Я работаю на ФБР, — выпалила она.
Его брови взлетели вверх.
— В самом деле?
— Да. Мы занимаемся одним и тем же делом, мистер Маккей. Ловим плохих парней.
Он склонил голову набок, изучая ее.
— Где именно?
— Канзас-Сити. А ты?
— Там, где я понадоблюсь. Так что, у тебя в самом деле черный пояс по тхэквондо?
Неужели он сомневался в ней? Она поставила руку на бедро.
— Меня основательно обучили самообороне, мистер Маккей.
В уголке его рта появилась ямочка.
— Мои друзья зовут меня Робби.
Ее сердце бешено колотилось.
— Ты называешь меня другом?
— Да, — он протянул руку и коснулся пряди ее волос, выбившейся из пучка на затылке. — Твои волосы вьются от природы?
— Боюсь, что так. С ними невозможно справиться.
— Мне нравится, — он потянул прядь, пока она не натянулась, а затем отпустил ее, и она отскочила обратно и пришла в обычную форму. Он усмехнулся. — Мужчина может часами играть с твоими волосами, — он прикоснулся к ее виску.
Судорожно сглотнув, она отступила назад.
— Я... я должна проверить, как там мои дяди. Хочешь что-нибудь выпить? Горячий чай?
Он опустил руку.
— Нет, спасибо.
— Я сейчас вернусь, — она бросилась в дом и быстро поставила воду закипать на плите. Курица, упрекнула она себя. Она должна была позволить ему прикоснуться к ней, может быть, даже поцеловать. Но как она могла доверять ему? Ее так тянуло к нему, но, насколько она понимала, он просто искал небольшую интрижку, чтобы оживить свой отпуск.
Она никогда не была из тех, кто предается интрижкам. Повзрослев и научившись распознавать ложь, она стала избегать всего, что попахивало неискренностью. Кроме того, она пробудет на острове всего две недели. Достаточно ли этого времени, чтобы наладить честные, значимые отношения? Неужели она осмелится даже попробовать это с мужчиной, которого не может читать? Неизвестность может быть пугающей, но и очень волнующей.
Она заглянула через оконное стекло в задней двери. Он все еще был во дворе и развлекался, глядя в телескоп. Робби Маккей, солдат в отпуске. Интересно, насколько серьезно он был ранен?
Она налила себе чашку чая и отнесла ее обратно во двор. Когда он улыбнулся ей, ее сердце дрогнуло. Она очень быстро падает.
Она села за стол и жестом пригласила его присоединиться к ней.
— Ты уверен, что я не могу принести тебе что-нибудь выпить или поесть?
— Я поел перед тем, как прийти, — он сел рядом с ней.
Ей понравилось, как его рыжие волосы блестели в свете свечей. Они казались довольно длинными для солдата, но были аккуратно завязаны сзади.
— Как долго ты пробудешь на Патмосе?
— Еще около трех недель, — он на мгновение заколебался, а потом продолжил. — Я готов вернуться сейчас, но мой босс не согласен. Он думает, что я был травмирован или что-то в этом роде.
— Посттравматический синдром, — Оливия отпила немного горячего чая. — Это очень распространенное явление среди солдат.
Он пожал плечами.
— Слишком много шума из ничего. Я знаю, что жизнь несправедлива. Так что нет смысла ныть об этом.
Она бросила на него обеспокоенный взгляд.
— Иногда бывает полезнее выговориться. Подавление может привести к серьезным побочным эффектам в будущем, и я имею в виду не только эмоциональные всплески. Это может повлиять на твое физическое здоровье.
Он бросил на нее раздраженный взгляд.
— Я в полном порядке. И ад замерзнет прежде, чем я поговорю с проклятым психологом.
Она быстро втянула в себя воздух. Ее чашка качнулась в руке, и она поставила ее на стол.
Он нахмурился, глядя на нее.
— Что не так?
Все было не так. Ее сердце резко опустилось. Ей следовало бы знать, что это не продлится долго.
Его глаза подозрительно сузились. Он вскочил на ноги и пересек двор.
— Черт возьми, — прошептал он. Он снова повернулся к ней, с ужасом глядя на нее. — Так ты психолог?
Она медленно кивнула.
— Думаю, просто замерз ад.
Для них обоих.