Страница 72 из 149
Все заканчивается - даже хорошее
Каникулы, как и многие хорошие вещи, имеют неприятное свойство — они быстро заканчиваются. Но прошли они, стоит заметить, неплохо. Мы дважды с братом пропадали на тренировках сборной. Ко мне там отнеслись дружелюбно и разрешили понаблюдать, а на второй тренировке даже поучаствовать — один из охотников пропустил тренировку, и им нужна была замена. Играть со взрослыми парнями было очень трудно, но я неплохо справлялась, меня даже похвалили и научили нескольким приемам. В целом они были веселыми ребятами, суровыми, но веселыми. Пошлые шуточки так и летали по полю с интервалом в две-три минуты, каждый раз заставляя мои уши и щеки заливаться пунцовым румянцем. У меня, правда, сложилось мнение, что ребят больше веселила моя реакция, чем те самые шутки.
В последний из вечеров, я решила спуститься к Виолетте в лабораторию, где она пропадала с самого утра, забыв про обед и ужин. Прихватив с кухни несколько бутербродов, булочек и термос с горячим чаем, я спустилась вниз.
— Мам, можно к тебе? — спросила я, останавливаясь возле открытой двери.
— О, Венера, это ты. Конечно, проходи, я уже почти закончила, — быстро посмотрев на нарушителя спокойствия, то есть меня, ответила Виолетта.
— Ты обед пропустила. И ужин. Я тебе принесла тут кое-что, — сказала я, поставив свою ношу подальше от котла и ингредиентов и наливая горячий чай в кружки, которые я трансфигурировала из двух перьев.
— Это очень кстати сейчас, — произнесла Виолетта, подходя к столу и беря в руки кружку.
— Над чем работаешь? — спросила я, тоже взяв кружку и грея об нее руки.
— О, это будет такой прорыв. Наша совместная работа с Северусом Снейпом. Мы решили немного изучить состав ликантропного зелья, усовершенствовав его. Венера, это такая удача. Похоже, у нас может получиться вылечить оборотней! Вернуть им свой человеческий вид. Навсегда! Они смогут вернуться к нормальной жизни и быть полноправными членами магического общества!
— Это потрясающе, — произнесла я, радуясь успехам матери. — Но некоторым, я думаю, это нравится. Если они не хотят возвращаться к человеческому виду? Я слышала про Фенрира Сивого, который сумел сродниться с волком внутри себя. Может, некоторых просто нужно принять такими, какие они есть, а не пытаться их исправить.
— Венера, что ты вообще такое говоришь? Фенрир убийца и моральный урод! Ума не приложу, кто тебе вообще про него рассказал, — в ужасе взирая на меня, произнесла Виолетта. — Хотя, я догадываюсь, кто именно. Что, Малфой не смог держать язык за зубами?
— Ладно, не важно, — я поспешила отвести разговор в более безопасное русло, — Ты действительно работаешь над уникальной вещью, которая спасет многих. Не думай, что я не понимаю всей важности твоих трудов.
Виолетта молча кивнула, делая еще глоток из кружки и откусывая от бутерброда.
— А вообще я не ругаться сюда пришла, — произнесла я, а Виолетта вопросительно подняла брови. — Скажи, зачем кому-то пить кровь единорогов?
Виолетта чуть не подавилась чаем, закашлявшись. Похоже, стоило немного подождать с такими вопросами.
— Мерлинова борода, Венера, чего ты там нахваталась в своем Дурмстранге?
— Институт тут не при чем. Это происходит в Хогвартсе. Мне писал Драко, сын Люциуса Малфоя, что они в Запретном лесу наткнулись на странное существо, похожее на человека. Он убил единорога и пил его кровь.
Кровь с лица Виолетты стремительно отхлынула, и она почти рухнула на стул, так вовремя оказавшийся рядом. Руки у нее затряслись, и она прижала их взволнованно к груди.
— Ты в этом уверена?
— Это мне написал Драко, не думаю, что он будет врать о таком, — пожав плечами, ответила я. — А почему ты так напугана?
— В Англии многие сейчас следят за Гарри Поттером, а еще давно ходят слухи, что Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть, не умер в ту ночь, и сейчас он слаб, но жив. Недавно Черная метка, которую Он сам ставил своим приспешникам вновь стала активна. Все считают, что силы Ему хватило только на то, чтобы ее активировать, но не призвать всех к себе. Кровь единорога может спасти даже того, кто находится на границе между жизнью и смертью. Скажи, как думаешь, много волшебников есть, кто готов заплатить такую страшную цену, чтобы выжить? Мне в голову приходит только один, но я надеюсь, что мы все ошибаемся, иначе нас ждут темные времена, — выдав все это почти на одном дыхании, Виолетта задумалась о чем-то, но ненадолго. — А куда вообще смотрит Дамблдор? И что ученики делали в лесу?
— Отбывали наказание, — неуверенно протянула я, пожав плечом.
— Дурдом, а не школа. Хорошо, что ты пошла в Дурмстранг, — ответила Виолетта, все еще пребывая в какой-то прострации. Я решила, что лучше ее оставить наедине со своими мыслями. К тому же, мне и самой тоже было, о чем подумать.
Вернувшись в комнату, я решила, что надо поговорить об этом с Геллертом, когда вернусь в Институт. Но хлопнув себя по лбу, я вспомнила, что у меня теперь есть отличное средство связи для этого. Достав палочку, я прикоснулась к браслету, думая про Розье, и, когда браслет стал теплым, мысленно его позвала:
— Геллерт…
Ответа долго не было, и я уже хотела убрать палочку, но парень ответил.
— Венера, что-то случилось? — раздался громкий голос у меня в голове, заставляя меня поморщиться.
— Чего орешь-то?
— Извини, я уже спал.
— Спал? Время-то еще детское.
— Мы не в Болгарии. Мы в России, тут у матери есть родственники. Так что случилось?
Тяжело вздохнув, я уже пожалела, что разбудила его среди ночи, хотя абсолютно не представляла, сколько у него сейчас времени. Но решив, что не стоит об этом переживать, я быстро пересказала разговор с матерью. Он меня внимательно слушал, не прерывая, а потом спросил:
— И что тебя здесь тревожит? Венера, ложись лучше спать, пусть с этим разбираются взрослые.
— Я боюсь. Я проснулась, когда Он умер. Что, если, когда Он вернется, я снова засну. Мы не знаем, какой магией пользовался отец, и как точно она работает, — мысли начинали разбегаться во все стороны, как у меня бывает, когда я начинаю паниковать.
— Венера, — тихо позвал меня тихий голос Геллерта у меня в голове, таким тоном, что по всему телу пробежали мурашки, а слезы, которые выступили на глазах, мгновенно перестали литься. — Прошу, не накручивай себя. Давай мы завтра это обсудим, когда вернемся в Институт, идет?
Я даже не успела поразиться, с какой скоростью этот человек унял начинающую истерику, и долго сидела на кровати, по прежнему прикасаясь палочкой к руке. Промелькнула мысль, что так ужасно неудобно вести беседу. Похоже, мое нытье услышал и Розье. Раздался тихий смех у меня в голове, а я покраснела.
— Можно убрать палочку, когда тебе ответили, — пояснил Геллерт, в его голосе отчетливо слышалась улыбка.
— Ты все слышал? — осторожно уточнила я.
— Нет, только про то, что тебе так неудобно, и то мимолетом.
— А как это вообще работает? Почему не слышно остальные мысли?
— Думаю, это зависит от того, что ты хочешь сообщить.
Помолчав еще немного, обдумывая его слова, я поняла, что не знаю, что еще сказать. Снова стало стыдно за свой несдержанный поступок и непонятную панику, это так по-женски.
— Ты успокоилась? — оторвал меня от раздумий вкрадчивый голос парня.
— Да, спасибо тебе, — действительно чувствуя себя лучше, ответила я. — И извини, что разбудила посреди ночи.
— Ничего страшного, я рад, что ты решила поделиться этим со мной. До завтра?
— До завтра, — ответила я, чувствуя, что браслет тут же остыл, возвращаясь к своей обычной температуре.
Вернувшись на следующий день в Дурмстранг, у меня состоялся разговор с Геллертом и Виктором. Я им поведала о своих тревогах, но они в один голос твердили, что все мои страхи не обоснованы. Но поставил точку в споре Геллерт, высказав очень умную мысль: