Страница 134 из 149
Снова завладев квоффлом, Геллерт понесся к воротам, а я краем глаза заметила, что Иван увидел снитч и летит за ним. Розье, который забил гол в этот момент и был почти в плотную возле колец, отвлекся на Ганчева. А в этот же момент я почувствовала, как руку обожгло холодом. Устремив взгляд на Геллерта, который был в противоположном конце поля, я увидела, как в него летит бладжер. Но он его замечает слишком поздно и бешеный мяч попадает ему прямо в грудь, удар был такой силы, что откинул его на кольцо, об которое парень ударился головой и соскользнул с метлы, похоже, потеряв сознание.
Сорвавшись с места, я быстро приближалась к падающему Геллерту, понимая, что ничего не успею сделать. Розье сильно ударился о землю, а Ганчев поймал снитч, но мне это было безразлично. Спрыгнув с метлы в полете, я упала на колени рядом с Геллертом, перевернув его на спину, чем вызвала сильную боль, от которой он очнулся.
— Тшш, прости, прости, — пробормотала я, вытирая с его лица кровь, которая сочилась из разбитой брови.
Но я быстро поняла, что крови слишком много и заметила, что затылок тоже разбит. Рядом оказалась вся команда, а я вытащила палочку, залечивая крупные раны. Похоже, у Розье множество переломов, которые причиняли ему сильную боль.
— Соппоро, — пробормотала я, погрузив Геллерта в сон.
В нашу сторону уже двигалась помощь, но Адриан поднял спящего Геллерта при помощи специальных чар левитации, и мы направились в больничные палаты.
Победа была благополучно забыта, а мы старались как можно быстрее доставить пострадавшего к госпоже Тошевой, чтобы она занялась его травмами. Настроение упало еще ниже, окончательно омрачив сегодняшний и без того трудный день.
<center>***</center>
Мы сидели в коридоре и ждали новостей о состоянии Геллерта. Прибежала взволнованная Ирма, а с ней и Оливия, но ничего нового мы им не смогли рассказать, впрочем, настроения для разговоров ни у кого не было. Сидели в абсолютной тишине, каждый погруженный в свои мысли.
Я винила себя, убежденная в том, что из-за меня у всех было ужасное настроение и, как следствие этого, агрессия в игре. А еще я боялась за Розье. Пока я переворачивала его, я явственно чувствовала переломанные кости под своими руками, а когда его уложили на кровать, то он начал кашлять кровью, похоже, легкое было повреждено.
Снова устало потерев глаза, я посмотрела на часы — уже прошло почти два часа, а потом опустила взгляд на руки, где бурыми разводами засохла кровь. В этот раз кровь не моя.
— Почему так долго? — раздался голос Корнела, единственная фраза за эти два часа. Но ему никто не успел ответить, дверь распахнулась и к нам вышла колдомедик, а мы все мгновенно оказались на ногах и засыпали женщину вопросами.
— Все в порядке, — поднимая руку, ответила Тошева. — Травм и переломов было много, но нет таких повреждений, с которыми бы я не справилась. Можете не караулить под дверями, я никого не пущу, он сейчас спит.
— Мне нужно к нему, — настаивала Ирма, глядя на женщину глазами, полными слез.
— Приходите завтра, — Наталья была непреклонна, а нам осталось только облегченно выдохнуть и отправиться по комнатам.
Возвращались в полной тишине. В общей гостиной нас ждало много народу, которые тоже были обеспокоены и спрашивали, как Геллерт. Ни о каком праздновании победы и не было речи, поэтому все быстро разбрелись по комнатам. Оказавшись в комнате, я первым делом направилась в душ, а после него рухнула в кровать. Идти на ужин не было желания, как и аппетита, а все тело ныло и болело, припоминая мне каждый синяк и каждую ссадину…
— Венера? — раздался тихий голос Оливии. — Ты идешь на ужин?
— Нет, я не голодна.
Услышав звук закрывающейся двери, я позволила себе закрыть глаза, а в голове пролетели события сегодняшнего дня. От некоторых своих поступков было тошно, но ничего поделать уже нельзя, кроме, пожалуй, одного: я должна извиниться перед друзьями. Но не думаю, что сегодня это получится. Усталость и нервное перенапряжение давали о себе знать — я быстро уснула, а когда проснулась, то долго не могла прийти в себя, чувствуя себя слегка дезориентированной.
Посмотрев на время, я заметила, что уже почти полночь. Да, хорошо меня отрубило, похоже, я даже выспалась.
Сладко зевнув, я принялась думать, чем себя занять, а в голову пришла совершенно странная идея. Не давая себе времени передумать, я тихо встала и направилась к выходу из комнаты.
В гостиной сидело несколько старшекурсников, которые не обратили на меня никакого внимания, обсуждая какие-то рецепты зелий.
Выскочив на улицу и зябко поежившись, я быстро направилась к больничным палатам, ругая себя, что выскочила в легких брюках и рубашке.
На улице было темно, поэтому, чтобы не мерзнуть я преодолела оставшееся расстояние по воздуху, окутав себя черным дымом. С каждым разом получалось все лучше и лучше, увеличивалась скорость.
Приоткрыв дверь и облегченно заметив, что она не заперта, я тихо вошла внутрь, а подойдя в кровати, на которой спал Геллерт тихонько присела на край, обхватив себя руками и поежившись, здесь было довольно прохладно.
Лицо парня было расслабленным и таким умиротворенным, но каким-то осунувшимся.
Позади себя я услышала шаги, но продолжила спокойно сидеть, понимая, что меня уже заметили, и нет смысла создавать суету.
— Венера, что вы здесь делаете? — спросила госпожа Тошева, а я себя отругала, что даже не подумала про сигнальные чары, наложенные на палаты.
— Извините, я не помешаю ему, просто посижу тут немного, — ответила я, не обернувшись даже.
— Он получил сильное снотворное и проспит до утра, идите спать, моя дорогая, — раздался мягкий голос женщины, а я упрямо помотала головой.
Сзади раздался недовольный вздох и шаги, а потом я почувствовала, как мне на плечи опустилась мягкая ткань. Обернувшись, я увидела, что женщина укрыла меня легким пледом, а потом направилась к себе в комнату.
— Надеюсь на ваше благоразумие, Венера, — произнесла она напоследок, скрывшись в кабинете, похоже, там же была и ее комната.
Поплотнее закутавшись в мягкую ткань, я протянула руку, чтобы легонько провести по руке парня. Я сидела, разглядывая его, и раздумывала, что я скажу завтра друзьям. Пожалуй, нужно что-то делать со своими приступами злости и уже учиться себя держать в руках, а то мне иногда становиться страшно. Нет, я не боялась за себя, скорее уж саму себя и за других. Только сейчас я поняла, что слишком легкомысленно ко всему отношусь.
Факт, что у меня имеется огромной силы магия, был очевиден.
Но иметь такую силу значит, что нужно быть более ответственной и учиться контролю. Как же трудно! Иногда бывают моменты, когда мне хочется быть самой обычной девочкой с самыми обычными проблемами. Но сейчас я понимаю, что чем дальше и больше я пользуюсь магией, тем больше она меня затягивает. Желание больше знать, больше уметь разгорается во мне. Интересно, будет ли когда-нибудь предел. И как не потерять себя и не увязнуть в этой пучине?
Сегодня мне было нисколько не стыдно за мое пренебрежительное вторжение в чужой разум, и это пугало. Если сейчас я не чураюсь причинять боль людям, то где гарантия, что за этим не последует равнодушие к чужим жизням, и я не начну спокойно лишать кого-то этой самой жизни..? Пожалуй, мне нужно беречь свою человечность. Но как ее беречь, когда жизнь кидает тебе в лицо трудности и людей, которые эту самую человечность в себе не слушают? Которые не боятся причинять боль, ломать, уничтожать? Как мне укротить эту жестокость, растущую во мне, как сорняк? Вопросы, вопросы и так мало ответов…
— О чем думаешь? — раздался тихий голос, выдергивая меня из раздумий.