Страница 115 из 149
Флориш и Блоттс
POV Венера
Домой, домой, домой…
Именно такие мысли у меня бились в голове ранеными и испуганными птицами.
Улыбнувшись Геллерту, я быстро вышла из комнаты, стараясь не перейти на бег, и направилась к камину. Попрощавшись с Марией и Ричардом, я схватила горсть летучего пороха и исчезла в зелёном огне.
Оказавшись в своей комнате, я рухнула на кровать и разрыдалась. Слез в последнее время было многовато.
Я убила. Я убила, пусть и не совсем человека, но разумное существо. И только сейчас, когда я находилась одна, я могла признаться, что мне это понравилось. Понравилось, как кричала та женщина, горели те люди. В тот момент меня опьяняла моя магия, благодаря которой я чувствовала себя, если не всемогущей, то способной на многое.
Я превращаюсь в монстра!
Но, с другой стороны, меня поддержал Геллерт. Он в моих действиях не видел ничего ужасного, как и Адриан с Корнелом.
Тяжело вздохнув, я поднялась с кровати, вытирая слезы. Пожалуй, хватит себя жалеть.
Я направилась в северное крыло, которое последний месяц старалась избегать.
Здесь ничего и не изменилось. В одном углу лежали неиспользованные ингредиенты, в другом — тетрадь, где я писала заметки, и открытая книга, зелье из которой я пыталась приготовить, точно следуя рецепту. К сожалению, у меня ничего не получилось, а рядом лежал расплавленный котел.
Встряхнув головой, отгоняя дурацкие мысли, я полоснула по руке заклинанием, активируя портрет. Но, ничего не произошло. И даже через десять минут на стене висела только пустая рама.
Разозлившись, я сделала глубокий порез на запястье прямо вдоль голубой венки и приложила руку к портрету. В этот раз крови было много, она даже оставляла кровавые дорожки на стене, стекая в небольшую лужицу на полу.
— О, серьезно?! — воскликнула я, стукнув рукой по стене. — Неужели бойкот? Как это несерьезно и глупо и совсем не похоже на поступок взрослого, пусть и мертвого, человека!
Мой голос звенел от едва сдерживаемых эмоций, а в глазах уже закипали слезы от злости.
Оттолкнувшись от стены и слегка пошатнувшись, я подошла к небольшому запасу зелий первой необходимости, которые иногда готовила. Найдя там рябиновый отвар и кроветворное зелье, я выпила их, а после трансфигурировала пустой флакон в кружку, которую наполнила водой, запивая горький вкус зелья.
— И что ты тут устроила? — раздался недовольный голос отца, а я только усмехнулась. Честное слово, как обиженный ребенок.
— Поскорее хотела тебя увидеть, — фыркнула я. — Соскучилась, знаешь ли.
Продолжая заниматься порезами, я стояла спиной и ощущала его недовольный взгляд. Впрочем, отец тоже не спешил нарушать тишину.
— Извини, я была на эмоциях, когда все это наговорила тебе. Не каждый же день на меня покушается василиск.
— Забыли, — произнес отец, а я удивленно посмотрела на него.
— Значит, ты не злишься? — осторожно спросила я.
— Нет, я тоже немного виноват. Должен был тебя предупредить, хотя я и не сомневался, что у тебя получится.
Я только усмехнулась. Похоже, нечасто Салазару приходилась слышать такие претензии в свой адрес…
— Так, — протянул мужчина, присаживаясь в свое кресло, — что случилось?
Проницательности ему не занимать. Хотя, о чем тут можно еще подумать, когда я залила всё своей кровью. Тяжело вздохнув, я опустилась в кресло, собираясь с мыслями.
— Я убила человека, — произнесла я, разглядывая свои руки. — Ну, не совсем человека. Вампира. Вернее вампиров…
Отец пристально рассматривал мое лицо, похоже, пытаясь найти там признаки того, что я шучу или еще Мерлин знает что.
— Что произошло? — вкрадчивым голосом спросил отец, а я принялась рассказывать про ночное приключение. Рассказала абсолютно все…
— … А потом я потеряла сознание, слишком много сил потратила.
— И что тебя тревожит? Все живы и в безопасности, так почему на тебе лица нет?
Я опустила голову, слова не хотели слетать с моего языка, а я боялась услышать, что отец подтвердит все мои догадки и опасения.
— Тебе это понравилось, верно? — мягким голосом спросил мужчина, а я удивленно вскинула голову.
— Как ты узнал?
На лице у мужчины появилась добрая улыбка, словно мы не убийства обсуждаем, а то, как я бабулю через дорогу перевела или начала снимать котят с деревьев.
— Несмотря на то, что ты очень сильно похожа на мать, ее всепоглощающую любовь ко всему живому ты не унаследовала. К сожалению, тебе досталось черствое сердце своего отца-смутьяна.
— Ты так рассуждаешь, будто рад, что все так сложилось, — широко распахнутыми глазами уставилась я на своего отца.
Мужчина только вздохнул и посмотрел на меня грустным взглядом.
— Ты что-нибудь знаешь про свою сестру?
— Ну, Елена упоминала о ней однажды? Маргарет, вроде.
— Верно, милая Марго… Не могла и мухи обидеть. В детстве постоянно таскала домой раненых птиц да мелких зверьков. Даже когда ее покусала лиса, которой она пыталась помочь, она продолжала это делать. Широчайшей души человек, в каждом видела только добро и всегда давала людям второй шанс. И ее эта доброта свела в могилу. Вернее сказать, на костер инквизиции. И я очень боялся, что ты тоже станешь такой. Добрых людей не ценят, добрых людей ломают и уничтожают.
— Поэтому будет лучше, если на моих руках будет чья-то кровь? — ошеломленно произнесла я, не веря своим ушам.
— Да нет же! Женщины, как с вами трудно-то! — ответил Салазар, вскочив со своего кресла. — Я хотел, чтобы ты могла за себя постоять, а ты смогла! Даже лучше, смогла их наказать. А тот факт, что тебе это понравилось… Не обманывай себя, Венера. Всем нравится могущество и чувство собственного превосходства. Мой тебе совет — смирись и прими это. Тебе еще, между прочим, надо решить, что сделать с твоими школьными дружками, помнишь, да?
— О, и что? Предлагаешь и их тоже сжечь? — спросила я, приправив свои слова огромной порцией сарказма.
— Есть участь и хуже смерти, — задумчиво произнес отец, погрузившись в какие-то свои воспоминания, а я не стала ему мешать. Наоборот, задумалась над тем, что он сказал. Может, он действительно прав и мне просто стоит принять это, так же, как принять свою собственную внешность. В конце концов, если бы я была как Маргарет, то вряд ли бы стояла сейчас в этой комнате… Но тогда почему мне так плохо?
— Знаешь, раньше за воровство отрезали рука, а за клевету — языки… Подумай об этом.
Я немного растерялась, совершенно не понимая, при чем тут это. Но спрашивать я не решилась, а просто сделала вид, что ничего не слышала. Что еще за бред? И какое отношение это вообще имеет ко мне?
— Над чем ты здесь в последний раз работала? — перевел тему отец, а я облегченно вздохнула. Слушать про убийства и все прочее мне не очень хотелось, поэтому я с радостью поделилась интересным рецептом.
— Да, полезное зелье. Только оно готовится не в чугунном котле. Тут нужен золотой, — заметил отец, когда я пожаловалась, что у меня ничего не вышло, а котел расплавился.
— А почему про это ничего не написано в книге? — спросила я, проверяя рецепт еще раз.
— Не знаю, наверное, я забыл об этом указать, — пожал плечами отец.
— Так это твои рецепты?
— Большая часть, остальные я просто собирал чуть ли не по всему свету, но они сейчас, я думаю, устарели уже. Уверен, что можно их как-то улучшить. А зачем тебе понадобилось это зелье?
— Потому, что я хочу кого-то обмануть, чтобы об этом не узнали? — приподняв одну бровь, задала я встречный вопрос.
— Ты что-то придумала? — спросил отец, а в его глаза зажглось любопытство. Но пока говорить про свои идеи я не хотела, просто потому что не была уверена, какой именно план я воплощу… Столько деталей еще нужно продумать.