Страница 54 из 63
— Твое предложение? — поинтересовался Бобров. — Позиция в принципе понятна.
— Мое предложение, — важно сказал Прошка. — Собрать побольше информации и сидеть ровно.
В течение следующего часа Бобров услышал массу интересного. Самым заинтересованным лицом оказалась Ефимия, которую все случившееся очень напугало, и она естественно предложила бегство. Местом, куда, по ее мнению, должны были бежать обитатели поместья, Ефимия, конечно же, выбрала свою родину где-то в среднем течении Истра. И всячески свое мнение отстаивала.
Серега не был бы Серегой, если бы согласился с Ефимией. Нет, Серега был сторонником активных действий и самое простое, на что он был согласен, это взять город на шит, а противников подвергнуть потоку и разграблению. Высказав все это, он горделиво огляделся, но увидел восхищение только в глазах Дригисы. Бобров тогда еще подумал, что Дригиса девушка довольно безжалостная и ждать от нее снисхождения тем, кто приговорил ее к рабству, не приходится.
Среди прочих существовало даже мнение спустить все на тормозах вплоть до сдачи позиций. Типа, лишь бы не трогали.
— Это что же ты предлагаешь? — вкрадчиво поинтересовался Бобров. — Чтобы я с веревкой на шее встал посреди агоры на колени и кланялся во все стороны? И при этом крича: «Простите, люди добрые! Бес попутал! Не буду больше!»
— Да ну, — сказал Никитос.
А предложил именно он.
— Вечно ты преувеличиваешь.
— Это не я. Это ты преувеличиваешь. Мне вон Серегина позиция гораздо ближе. Хоть он и радикал.
Но принято было предложение Смелкова. Так сказать, человека со стороны. Которому виднее. Юрка заявил, что здесь просматривается нечестная конкуренция и использование административного ресурса. И предложил задавить противников экономически. Тем более, что у поместья есть для этого все возможности.
— Как это? — тупо спросил Серега.
А очень просто, — охотно объяснил Юрка. — Поясняю для бестолковых.
Серега грозно засопел.
— Повторяю, для бестолковых. Хочешь возразить?
Кончайте собачиться! — прикрикнул Бобров.
Оба спорщика посмотрели на него и Смелков сказал:
— Ну ладно. Значит смотрите. Сейчас в город мы поставляем товары, которых они нигде больше не возьмут. Ну там, свечи, керосин, ткани, сахар и еще чего — вон Никитос скажет лучше меня. Предлагаю дополнить перечень плодами огорода дяди Васи. Причем теми, которых в городе просто не знают.
Народ загудел, а Серега, угрюмо слушавший Смелкова, победно посмотрел на Боброва. Юрка поднял руку, призывая к тишине.
— Вот смотрите. Мы выбрасываем на рынок помидоры, картошку, что там еще есть экзотического… дядя Вася, подскажи.
— Кукуруза, — сказал дядя Вася.
— А еще мы учим греческий народ всем этим пользоваться. Тут лучше задействовать Агафона с его забегаловкой. И, как только народ привыкнет, мы ему все удовольствие обламываем. То есть напрочь прекращаем поставки товара, который есть только у нас. Бедняки поропщут и заткнутся, а вот богатые молчать не будут. И властям станет неуютно. Вот увидите, они пойдут на компромисс. Только надо все это проворачивать быстро.
— Ты уверен? — Бобров как всегда был недоверчив.
Юрка беспечно махнул рукой.
— Они же тут как дети малые. Вот увидишь, что буквально через неделю после того как мы прекратим поставки дойдет если не до открытого бунта, то до ропота точно.
— Ну хорошо. Никитос, ты все уловил?
— Я-то уловил, — сказал Никитос и поежился. — А еще я уловил, что финалом может быть разгром лавки и, если я не успею удрать, то избиение меня ногами.
— Ну, это издержки, — небрежно сказал Смелков. — Что же вы хотите, на елку влезть и не уколоться.
— Никитос, — сказал Бобров, показав Юрке кулак. — Перед концом, — он еще раз выразительно посмотрел на Смелкова, — уберешь семью в усадьбу, а потом, когда объявишь о конце поставок, смоешься сам. И не трясись ты так — охрану тебе обеспечим.
На следующий же день поместье приступило к выполнению своего коварного замысла. Горожане еще ничего не подозревали, а лодка нагруженная плодами дяди Васиных огородов уже отплыла в сторону порта. Секретное оружие поместья в лице Ефимии отправилось в город коляской. Не любила Ефимия морские прогулки. Ей вменялось в обязанность обучение Агафоновского персонала изготовлению блюд из плодов дяди Васиного огорода. С Агафоном все обговорили с утра, и он был очень заинтересован. А уж за вставить фитиль стратегу он был просто в восторге.
Для создания первоначального спроса на агоре Прошкиной агентурой были наняты несколько товарищей, которых слегка приодели, чтобы они не выглядели явными оборванцами. Товарищи, получившие дневное содержание опытного гоплита, да еще собирающиеся на халяву отобедать у самого Агафона, радостно потирали руки. Прошкина агентура и сама собиралась присоединиться к пиршеству. У Агафона ожидался наплыв посетителей.
Нехитрая маркетинговая схема из двадцатого века сработала и в веке четвертом до новой эры. Скептически настроенный Агафон такого и не ожидал. Блюда, приготовленные его поварами под мудрым управлением Ефимии (он ей совершенно не льстил и Ефимия это прекрасно знала) ушли влет за какие-то пару часов. Клепсидра, она врать не станет.
Привлеченные гудящей толпой в таверну Агафона стали заглядывать любопытные. И им было на что посмотреть. В таверне подавали какие-то новые блюда и как раз вокруг них и вспыхнул весь ажиотаж. Ну а народ, он склонен к подражанию. Тем более, что то, что предлагалось, оказалось действительно вкусным. Ефимия, она дело знала.
Итак, начало было положено. Херсонес, город маленький, слухи расходятся быстро. Оставалось немного подождать. Смелков подбросил Никитосу новую партию товара, а тот слегка снизил цены и народ бодро поперся в ловушку. В овощных рядах рынка вдруг появились гигантские огурцы и всякая заморская овощ, вроде как из дальних стран Востока, который, как известно, дело тонкое.
Через неделю все это было распробовано и стало приобретать популярность. Ефимия с тоской посматривала на урезанные нормы снабжения с огорода, потому что львиную долю забирал городской рынок. А уже через две недели Прошка доложил собранию, что несмотря на поднятие цен, все овощи разметают за полчаса. Срочно вызванный Смелков, как инициатор, побывал инкогнито на агоре и вынес вердикт, что ловушка захлопнулась.
И тут, как будто стратег ждал того же, начался предвидимый наезд. Бобров узнал об этом сначала из донесения начальника кредитного союза и страховой компании, к которому пришли архонты со стражниками и потребовали отчет, а потом, буквально через пару часов, в поместье появились доброхоты из купцов, которые знали, кому на самом деле принадлежит и союз и компания. Купцов как раз положение дел с Бобровым вполне устраивало и изменения в статусе путало им все карты.
Парни, которые рулили в Бобровской конторе встали в позу, мол, какого хрена, мы вольноотпущенники и сей вид бизнеса обществом не порицается. Но тягаться в знании законов с прожженными сутягами не смогли. Тогда они повесили на дверь специально завезенный ради такого случая замок и уехали в поместье. А Бобров распространил через свою агентуру клич-воззвание звучащий, если коротко, то:
— Ах, так!
Это сработало как инициирующий заряд — где-то хлопнуло и ситуация взорвалась. Грохота, конечно, не было, но результаты появились чуть ли не сразу. В лавке Никитоса мгновенно пропали товары с Востока, то есть больше половины ассортимента. На базаре куда-то исчез торговец овощами из поместья. В таверне Агафона перестали подавать всем полюбившиеся блюда, и вызванный хозяин нагло ответил, что знать ничего не знает и пусть спрашивают с поставщиков.
Предупрежденный Никитос с утра отправил жену и дочерей в поместье. Радуясь, что получили внеочередной отпуск, дамы отбыли, предвкушая чудеса усадьбы. Никитос подождал пока обстановка станет накаленной и тоже слинял вместе с сыном и помощником. Отступление его прикрывали воины Евстафия в полном вооружении. Горожане орали, но лезть на мечи не рискнули. Они бы может быть, в отместку побили стекла в лавке, но на Никитосово счастье стекол еще не было.