Запретные ночи с вампиром (ЛП)

— Мне нужно много жидкости. Итак, тебе нравится вечеринка?

— Конечно, — пробормотала Ванда. Она прикрыла глаза, не желая даже смотреть на ребенка. Ребенок обладал удивительно крепким тельцем в розовом платье с розовыми бутонами роз, вышитыми на воротнике. Пухлые розовые щеки. Розовый ротик, который открывается и закрывается как у маленькой рыбки. Большие голубые глаза.

Ванда с трудом сглотнул. Глаза Фриды был точно такого же голубого оттенка. С оттенком зеленого, поэтому они были почти бирюзового цвета.

— Как ее... — голос сорвался, и она откашлялась. — Как ее зовут?

— София, — Шанна сунула в рот виноградинку. — В честь матери Романа, которая умерла, когда он был совсем маленьким.

Глаза Ванды горели. Она никогда не сможет почтить память матери, назвав ребенка в ее честь. Дрожащими пальцами она откинула одеялко с головы Софии. Черные волосы. Такие же, как у Йозефа. Старая рана в ее сердце открылась, и она сморгнула слезы. Она не может это вынести. Она должна отдать ребенка.

Она посмотрела на Шанну.

— Я...

— Ты ей нравишься, — улыбнулась Шанна. — Она, как правило, начинает кричать, если не узнает, кто ее держит.

— Но... — Ванда посмотрела на ребенка. Как я могу тебе нравиться? Я мертва внутри.

София помахала в воздухе крошечным кулачком и пошевелила губами, как будто хотела что-то сказать.

— Вот ты где, Ванда, — Мэгги выглянула из-за гигантской ледяной скульптуры. — Я везде искала тебя.

Сердце Ванда подпрыгнуло, но тут же успокоилось, когда она увидела, что Мэгги одна. Она не привела с собой Фила.

— Где он?

— Интересно, кого ты имеешь в виду, — Мэгги обошла вокруг стола. — Привет, Шанна.

— Мэгги, как поживаешь? — Шанна обняла ее.

— У меня все отлично. А это, должно быть, ваш новый ребенок, — Мэгги бросилась к Ванде, чтобы посмотреть на ребенка. — Святые Мария и Иосиф, какая прелестная девочка!

— Спасибо, — Шанна подошла с тарелкой еды в руках.

— Где Фил? — прошептала Ванда Мэгги.

— Он сейчас на дежурстве. Он сказал, что встретится с тобой позже, — губы Мэгги дрогнули. — Я и не знала, что ты так хорошо ладишь с детьми.

Ванда стиснула зубы.

— Потому что это не так.

Шанна жевала крекер.

— Софии очень привязалась к Ванде.

— Она слишком маленькая, чтобы что-то понимать, — пробормотала Ванда.

Шанна усмехнулась.

— Вообще-то у нее очень хорошая интуиция, когда дело касается людей. Она всегда плюет на Грегори, и Радинка утверждает, что это потому, что она знает, что он бабник.

— Я так рада, что встретилась с тобой, Шанна, — Мэгги достала фотографии из сумочки. — Я хотела поговорить с тобой о моей дочери Люси. Ей уже семь лет. И она смертная, так как Пирс стал ее отцом прежде, чем был обращен.

— Понятно, — Шанна посмотрела фотографии. — Она восхитительна.

— Проблема заключается в том, что Люси сейчас в школе, — продолжала Мэгги. — И трудно объяснить, почему ее родителей никогда не бывают дома днем. И мы обеспокоены тем, что она может проболтаться и упомянуть, что ее родители — вампиры, а ее двоюродный дядя и тетя — оборотни.

Ванда вздрогнула, и ребенок захныкал.

Шанна наклонилась, утешая дочь.

— О, мне очень жаль, Ванда, — сказала Мэгги. — Я, наверное, шокировала тебя. Многие вампиры не знают об оборотнях.

Ванда содрогнулся.

— Я знаю о них, — ее мышцы напряглись, а черная дыра паники грозила захлестнуть ее. Она начала задыхаться.

— Вы все в порядке? — Шанна поставила свою тарелку на соседний стул. — Мне забрать ребенка?

— Я...

Взгляд Ванды встретился с голубыми глазами ребенка, и она замерла. Время замедлилось, и мягкое чувство покоя разлилось по ее телу, струясь вниз словно сладкий золотистый мед. Приступ паники прошел.

— Я в порядке.

— Хорошо, — с улыбкой Шанна вернула фотографии Люси Мэгги. — Ваша дочь — идеальный кандидат для школы, которую мы открываем осенью. У нас будут учиться несколько смертных детей, дети, которые знают слишком много, как Бетани, дочь Жан-Люка и Хизер.

— Замечательно, — Мэгги положила фотографии обратно в сумку.

— Занятия будут проходить вечером, чтобы вампиры-родители могли телепортировать своих детей в школу, — Шанна взяла свою тарелку с едой, а затем замерла с куском сыра на полпути ко рту. — О Боже, мне только что пришла в голову потрясающая идея. Ты была актрисой на ВТЦ. Ты могла бы преподавать в кружке драмы нашим старшим ученикам!

У Мэгги отвисла челюсть.

— Я? Учить?

— Да! — усмехнулась Шанна. — Ты могла бы телепортировать Люси в школу, а потом оставаться и вести занятия. Что ты думаешь?

— Ну, это звучит веселее, чем разгребать гуано летучих мышей каждую ночь, — пробормотала Мэгги.

— Ну вот и все, — Шанна ободряюще посмотрела на нее. — И твой муж также может преподавать.

Мэгги медленно кивнула.

— Нам бы не помешали лишние деньги.

— Отлично! Я дам тебе пару заявлений на работу и регистрационную форму для Люси. Они в моем кабинете, — Шанна поставила свою тарелку с едой на стол и посмотрела на Ванду. — Можешь посмотреть за Софией несколько минут? Спасибо!

— Но...

Ванда с ужасом смотрела, как Шанна и Мэгги умчались прочь.

— Черт возьми! — она посмотрела на ребенка. — Притворись, что ты этого не слышала.

Малышка смотрела на нее широко раскрытыми от любопытства глазами.

Ванда вздохнула.

— Предполагаю, ты застряла со мной.

София издала чмокающий звук.

Ванда перехватила ее поудобнее и стала ждать. И ждать. Она коснулась щеки ребенка. Кожа была такой мягкой и свежей. В последний раз она держала ребенка в 1927 году, когда родился ее брат Йозеф. Она всегда считала его своим ребенком. Ему было всего двенадцать, когда он ушел вместе с отцом и братьями сражаться с нацистами.

Ее глаза увлажнились. Она умоляла его не уходить. Она умоляла его бежать с ней и их сестрами. Но он хотел доказать, что он не ребенок, что он уже взрослый.

Он был слишком молод, чтобы умирать.

— Привет, — поздоровался с ней молодой голос.

Ванда моргнула, прогоняя слезы.

Маленький мальчик с белокурыми кудряшками и голубыми глазами стоял рядом со столом с закусками. Он был одет в небольшой темно-синий костюм, но его рубашки торчала, а галстук сбился набок.

— Я Тино, — он схватил печенье со стола и откусил его.

Она видела Константина Драганешти раньше, но никогда не разговаривала с ним.

— Я Ванда.

Он доел печенье и схватил другое.

— Вы знаете, что ваши волосы фиолетовые?

— Да, — по-видимому, маленькие дети не знают, что им стоит держаться подальше от людей с фиолетовыми волосами.

— Вы видели мою маму? — Тино доел свое второе печенье. — Она велела мне прийти сюда, когда я устану танцевать.

— Шанне нужно было на минутку зайти к себе в кабинет. Она скоро придет.

Тино подошел к Ванде, с любопытством разглядывая ее.

— Что вы делаете с моей младшей сестрой?

— Понятия не имею.

Он наклонился, рассматривая лицо Софии.

— Я думаю, ты ей нравишься. Когда ей кто-то не нравится, она кричит, — он гордо выпятил грудь. — Никто не может кричать так громко, как моя сестра.

Ты еще меня не слышал, подумал Ванда.

— Хотите посмотреть, что я могу сделать? — спросил Тино, а затем исчез. — Та-да! — он снова появился, стоя на стуле рядом с ней.